89 цитат Уильяма Берроуза: от иронии до философии

Подборка из 89 цитат Уильяма Берроуза: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он сказал, что после Деннисона они пошли к Эмпайр стейт билдинг. — Почему Эмпайр стейт билдинг? — удивился я. — Кажется, мы хотели спрыгнуть оттуда, — ответил он, — точно не помню. — Ничего себе.

   Он сказал, что после Деннисона они пошли к Эмпайр стейт билдинг. — Почему Эмпайр стейт билдинг? — удивился я. — Кажется, мы хотели спрыгнуть оттуда, — ответил он, — точно не помню. — Ничего себе.

   — Джек Керуак · книга
2. «

   Чувство глубокой печали — это всегда предупреждение, к которому надо прислушаться. Оно может предварять события, которые произойдут через недели, месяцы, даже годы.

   Чувство глубокой печали — это всегда предупреждение, к которому надо прислушаться. Оно может предварять события, которые произойдут через недели, месяцы, даже годы.

   — Кот внутри · книга
3. «

   Заводишь друзей — теряешь деньги.

   Заводишь друзей — теряешь деньги.

   — Пидор · книга
4. «

   Легко вообразить Летучего Кота, черные кожаные крылья блестят, острые зубки, горящие зеленые глаза. Все его существо излучает чистую, дикую сладость, он перелетает в ночных лесах, издавая отрывистые мелодичные крики, загадочные послания. Доверчивое существо, окруженное аурой гибели и печали. Множество раз за века им пренебрегали, бросали умирать в холодных городских аллеях, на раскаленных от зноя пустырях, на свалках, в крапиве, на рассыпающихся глинобитных стенах. Много раз он тщетно взывал о помощи.

   Легко вообразить Летучего Кота, черные кожаные крылья блестят, острые зубки, горящие зеленые глаза. Все его существо излучает чистую, дикую сладость, он перелетает в ночных лесах, издавая отрывистые мелодичные крики, загадочные послания. Доверчивое существо, окруженное аурой гибели и печали. Множество раз за века им пренебрегали, бросали умирать в холодных городских аллеях, на раскаленных от зноя пустырях, на свалках, в крапиве, на рассыпающихся глинобитных стенах. Много раз он тщетно взывал о помощи.

   — Кот внутри · книга
5. «

   Все вы, любители кошек, помните, что миллионы кошек, мяукающих в комнатах всего мира, возлагают на вас надежды, верят в вас; так маленькая кошечка в Каменном доме положила голову мне на ладонь, так Пеструшка Джейн прятала своих детей мне в сумку, так Флетч прыгал на руки Джеймсу, а Руски бежал мне навстречу, охваченный радостью. Дымчатый кот в Танжере ловит кусочки мяса передними лапами, как обезьянка... моя белая маленькая обезьянка. Белый кот идет ко мне, неуверенный, полный надежды. Мы — коты внутри. Мы коты, которые не могут гулять сами по себе, и у нас есть только одно пристанище.

   Все вы, любители кошек, помните, что миллионы кошек, мяукающих в комнатах всего мира, возлагают на вас надежды, верят в вас; так маленькая кошечка в Каменном доме положила голову мне на ладонь, так Пеструшка Джейн прятала своих детей мне в сумку, так Флетч прыгал на руки Джеймсу, а Руски бежал мне навстречу, охваченный радостью. Дымчатый кот в Танжере ловит кусочки мяса передними лапами, как обезьянка... моя белая маленькая обезьянка. Белый кот идет ко мне, неуверенный, полный надежды. Мы — коты внутри. Мы коты, которые не могут гулять сами по себе, и у нас есть только одно пристанище.

   — Кот внутри · книга
6. «

   Ни один человек на свете поистине не одинок. Ты — часть всего живущего. Трудность в том, чтобы убедить кого-то другого, что он, на самом деле, — часть тебя.

   Ни один человек на свете поистине не одинок. Ты — часть всего живущего. Трудность в том, чтобы убедить кого-то другого, что он, на самом деле, — часть тебя.

   — Пидор · книга
7. «

   История этой планеты — это история идиотизма, подчеркнутого несколькими дебилами, которые выделились на общем фоне как гении.

   История этой планеты — это история идиотизма, подчеркнутого несколькими дебилами, которые выделились на общем фоне как гении.

   — Счётная машина · книга
8. «

   ... Жить — мой долг. Я должен нести свою ношу гордо.

   ... Жить — мой долг. Я должен нести свою ношу гордо.

   — Пидор · книга
9. «

   ... Аллертон не был настроен холодно или враждебно — для него Ли просто не существовало.

   ... Аллертон не был настроен холодно или враждебно — для него Ли просто не существовало.

   — Пидор · книга
10. «

    Я ослабил жгут, и он выжал пипетку мне в вену. Кокс зацепил голову, приятное перенапряжение в мозге, пока морфий распространяется волнами релаксации по всему телу. – Нормально получилось? – спросил, улыбаясь, Айк. – Если Господь и придумал что-нибудь получше, то наверняка заначил это для себя.

    Я ослабил жгут, и он выжал пипетку мне в вену. Кокс зацепил голову, приятное перенапряжение в мозге, пока морфий распространяется волнами релаксации по всему телу. – Нормально получилось? – спросил, улыбаясь, Айк. – Если Господь и придумал что-нибудь получше, то наверняка заначил это для себя.

    — Джанки · книга
11. «

    Отчаяние – это сырьё для радикальных изменений.

    Отчаяние – это сырьё для радикальных изменений.
12. «

    И тут его понесло… Когда люди начинают ***еть о своих желудочно-кишечных заворотах и наворотах, они столь же маловосприимчивы и неумолимы, как и те процессы, которые они описывают.

    И тут его понесло… Когда люди начинают ***еть о своих желудочно-кишечных заворотах и наворотах, они столь же маловосприимчивы и неумолимы, как и те процессы, которые они описывают.

    — Джанки · книга
13. «

    Собаки с самого начала служили часовыми. Это до сих пор их главная задача на фермах и в деревнях — предупреждать, что кто-то приближается; они охотники и стражники и именно поэтому ненавидят кошек. — Посмотрите, как мы вам служим, а кошки — они ведь только бездельничают и мурлычут. Охотятся на крыс, вот как? Да коту нужно полчаса, чтобы поймать мышь. Все, что умеют кошки, так это мурлыкать и отвлекать внимание Хозяина от моей честной дебильной морды.

    Собаки с самого начала служили часовыми. Это до сих пор их главная задача на фермах и в деревнях — предупреждать, что кто-то приближается; они охотники и стражники и именно поэтому ненавидят кошек. — Посмотрите, как мы вам служим, а кошки — они ведь только бездельничают и мурлычут. Охотятся на крыс, вот как? Да коту нужно полчаса, чтобы поймать мышь. Все, что умеют кошки, так это мурлыкать и отвлекать внимание Хозяина от моей честной дебильной морды.

    — Кот внутри · книга
14. «

    Привычка к еде — самая худшая наркомания.

    Привычка к еде — самая худшая наркомания.

    — Пидор · книга
15. «

    Кто способен причинить вред этому существу? Натаскай своего пса, чтобы он убил его! Ненависть к кошкам — признак уродливой, глупой, грубой, изуверской души. С этим Уродливым Духом не может быть компромиссов.

    Кто способен причинить вред этому существу? Натаскай своего пса, чтобы он убил его! Ненависть к кошкам — признак уродливой, глупой, грубой, изуверской души. С этим Уродливым Духом не может быть компромиссов.

    — Кот внутри · книга
16. «

    Мое прошлое — отравленная река, и мне еще повезло, что я выбрался из нее на берег.

    Мое прошлое — отравленная река, и мне еще повезло, что я выбрался из нее на берег.

    — Пидор · книга
17. «

    Я замечаю, что если что-то остается на подносе или в стакане, то официанты ссыпают или сливают это в баки — одни для жидких, другие для твердых отходов. После того как мы прошвырнулись и слопали все, что могли, нас собирают на балконе, выходящем на главные ворота, где толпятся в ожидании бедняки из Марракеша. А. Дж. обращается к нам с краткой речью о том, как важно поддерживать в сознании туземцев сильный благородный образ, и в этот миг панель в стене по одну сторону ворот откатывается, и вылезает огромный фаллос, писающий мартини, супом, вином, кока-колой, гренадином, водкой, бурбоном, пивом, горячим ромом с маслом, розовым джином, коктейлем «Александр», глинтвейном, кукурузным виски в корыто длиной сорок футов с надписью ВЫПИВКА. Из панели по другую сторону ворот выпирает резиновая задница, извергая запеченную треску, селедку, утиную подливку, мясо со специями, персиковое повидло, сиропы, соусы, джем, жирные кости и хрящи в корыто с надписью ЖРАТВА. Вопя, клацая челюстями, истекая слюной, толпа кидается к корытам, зачерпывая еду и питье обеими руками. Облаками поднимается рвотный запах.

    Я замечаю, что если что-то остается на подносе или в стакане, то официанты ссыпают или сливают это в баки — одни для жидких, другие для твердых отходов. После того как мы прошвырнулись и слопали все, что могли, нас собирают на балконе, выходящем на главные ворота, где толпятся в ожидании бедняки из Марракеша. А. Дж. обращается к нам с краткой речью о том, как важно поддерживать в сознании туземцев сильный благородный образ, и в этот миг панель в стене по одну сторону ворот откатывается, и вылезает огромный фаллос, писающий мартини, супом, вином, кока-колой, гренадином, водкой, бурбоном, пивом, горячим ромом с маслом, розовым джином, коктейлем «Александр», глинтвейном, кукурузным виски в корыто длиной сорок футов с надписью ВЫПИВКА. Из панели по другую сторону ворот выпирает резиновая задница, извергая запеченную треску, селедку, утиную подливку, мясо со специями, персиковое повидло, сиропы, соусы, джем, жирные кости и хрящи в корыто с надписью ЖРАТВА. Вопя, клацая челюстями, истекая слюной, толпа кидается к корытам, зачерпывая еду и питье обеими руками. Облаками поднимается рвотный запах.

    — Дикие мальчики · книга
18. «

    Мы как раз ехали на такси по Пятьдесят седьмой мимо Карнеги-Холла, и рядом пристроился блестящий черный катафалк. Вместо того, чтобы сказать Барбаре еще что-то, Фил высунулся в окно и крикнул водителю катафалка: — Что, совсем мертвый? Тот был при полном параде, в черном костюме, фуражке и все такое, но лицо его выдавало. — Мертвее не бывает! — крикнул он в ответ и нажал на газ.

    Мы как раз ехали на такси по Пятьдесят седьмой мимо Карнеги-Холла, и рядом пристроился блестящий черный катафалк. Вместо того, чтобы сказать Барбаре еще что-то, Фил высунулся в окно и крикнул водителю катафалка: — Что, совсем мертвый? Тот был при полном параде, в черном костюме, фуражке и все такое, но лицо его выдавало. — Мертвее не бывает! — крикнул он в ответ и нажал на газ.

    — Джек Керуак · книга
19. «

    Что-то ошибочное есть во всей концепции денег. Требуется все больше и больше чтобы купить все меньше и меньше. Деньги как героин. Доза, которая годится в понедельник, не подходит в пятницу.

    Что-то ошибочное есть во всей концепции денег. Требуется все больше и больше чтобы купить все меньше и меньше. Деньги как героин. Доза, которая годится в понедельник, не подходит в пятницу.

    — Дезинсектор · книга
20. «

    Тетушка Мария целый день ест конфеты, читает любовные романы и гадает по картам, липким и испачканным в шоколаде. От нее исходит тяжелый сладкий дух. Печальный и неумолимый, он изливается из нее, словно пена. Vecinos боятся этой сладости, которую они с фатализмом относят к разряду стихийных бедствий вроде землетрясения и вулканов. Они называют это «Сахар Марии». В один прекрасный день он может растечься и превратить город в торт.

    Тетушка Мария целый день ест конфеты, читает любовные романы и гадает по картам, липким и испачканным в шоколаде. От нее исходит тяжелый сладкий дух. Печальный и неумолимый, он изливается из нее, словно пена. Vecinos боятся этой сладости, которую они с фатализмом относят к разряду стихийных бедствий вроде землетрясения и вулканов. Они называют это «Сахар Марии». В один прекрасный день он может растечься и превратить город в торт.

    — Дикие мальчики · книга