149 цитат Уильяма Фолкнера — читать онлайн

Ниже 149 цитат Уильяма Фолкнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Пусть она на год-другой старше меня, все-таки из нас двоих мужчина — я!

   Пусть она на год-другой старше меня, все-таки из нас двоих мужчина — я!

   — Чик · книга
2. «

   Не было женской нерешительности, не было стыдливости, скрывающей желание и намерение в конце концов уступить. Казалось, что он боролся с мужчиной, за предмет, не представляющий для обоих никакой ценности, боролся только из принципа.

   Не было женской нерешительности, не было стыдливости, скрывающей желание и намерение в конце концов уступить. Казалось, что он боролся с мужчиной, за предмет, не представляющий для обоих никакой ценности, боролся только из принципа.

   — Свет в августе · книга
3. «

   А человеку нужен свет. Человек должен жить на ярком, постоянном, беспощадном свету, так, чтобы каждая тень была определённой, отчётливой, самобытной и неповторимой: тень его собственной, личной чистоты или подлости. Всё зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

   А человеку нужен свет. Человек должен жить на ярком, постоянном, беспощадном свету, так, чтобы каждая тень была определённой, отчётливой, самобытной и неповторимой: тень его собственной, личной чистоты или подлости. Всё зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

   — Особняк · книга
4. «

   Человеческий характер — это единственная тема, которая не устаревает.

   Человеческий характер — это единственная тема, которая не устаревает.
5. «

   Только и слышишь, как лень называют невезением...

   Только и слышишь, как лень называют невезением...

   — Рэтлиф · книга
6. «

   Цель любого художника – с помощью искусства остановить движение, которое есть жизнь, и сохранить его так, чтобы через сто лет оно возобновилось под взглядом незнакомца.

   Цель любого художника – с помощью искусства остановить движение, которое есть жизнь, и сохранить его так, чтобы через сто лет оно возобновилось под взглядом незнакомца.
7. «

   Я иногда задумываюсь, кто имеет право решать, нормальный человек или ненормальный. Иногда мне кажется, что нет между нами совсем нормального и совсем ненормального, и кто он есть – мы договариваемся и решаем. Выходит, не то важно, что человек делает, а то, как большинство людей посмотрит на его дела.

   Я иногда задумываюсь, кто имеет право решать, нормальный человек или ненормальный. Иногда мне кажется, что нет между нами совсем нормального и совсем ненормального, и кто он есть – мы договариваемся и решаем. Выходит, не то важно, что человек делает, а то, как большинство людей посмотрит на его дела.

   — Когда я умирала · книга
8. «

   Он понял, что человек все может вынести, если он спокойно и просто откажется что-нибудь принять, признать, чему-то поддаться.

   Он понял, что человек все может вынести, если он спокойно и просто откажется что-нибудь принять, признать, чему-то поддаться.

   — Особняк · книга
9. «

   Люди обычно не говорят неправду о том, что их не касается. Они глухи к миру, даже если они не глухи к жизни. За исключением тех случаев, когда действительность оказывается намного интереснее из представления о ней.

   Люди обычно не говорят неправду о том, что их не касается. Они глухи к миру, даже если они не глухи к жизни. За исключением тех случаев, когда действительность оказывается намного интереснее из представления о ней.

   — Сарторис · книга
10. «

    Женщины — удивительные существа, они могут спокойно и безмятежно пройти сквозь какое-то препятствие, об которое мужчины годами разбивали себе головы в кровь, — и тут вдруг обнаруживается, что препятствие это не только ерунда, но его вообще не существует.

    Женщины — удивительные существа, они могут спокойно и безмятежно пройти сквозь какое-то препятствие, об которое мужчины годами разбивали себе головы в кровь, — и тут вдруг обнаруживается, что препятствие это не только ерунда, но его вообще не существует.

    — Особняк · книга
11. «

    Но женщины, как я сказал, статья особая; им, пожалуй, никакие времена не в диковину — для них все это лишь одна привычная, бесконечная, монотонная череда мужских глупостей и безрассудств.

    Но женщины, как я сказал, статья особая; им, пожалуй, никакие времена не в диковину — для них все это лишь одна привычная, бесконечная, монотонная череда мужских глупостей и безрассудств.

    — Баярд Сарторис · книга
12. «

    Жить — значит делать ошибочный выбор из двух возможностей.

    Жить — значит делать ошибочный выбор из двух возможностей.

    — Видаль · книга
13. «

    Бойся. Без этого нельзя. Но не трусь. Лесной зверь тебя не тронет, пока у него есть куда отступить или пока он не учуял, что ты трусишь. А труса медведям и оленям надлежит опасаться так же, как и храброму человеку надлежит опасаться труса.

    Бойся. Без этого нельзя. Но не трусь. Лесной зверь тебя не тронет, пока у него есть куда отступить или пока он не учуял, что ты трусишь. А труса медведям и оленям надлежит опасаться так же, как и храброму человеку надлежит опасаться труса.

    — Медведь · книга
14. «

    Она ставит корзину в повозку и влезает сама; нога длинно заголилась под натянувшимся платьем: этот рычаг, который переворачивает мир; эта половинка циркуля, которым меряется длина и ширина жизни.

    Она ставит корзину в повозку и влезает сама; нога длинно заголилась под натянувшимся платьем: этот рычаг, который переворачивает мир; эта половинка циркуля, которым меряется длина и ширина жизни.

    — Когда я умирала · книга
15. «

    … Мой собственный опыт, приобретённый между 1942 и 1945 годами, меня научил, что военное начальство ничего не теряет, оно только может где-нибудь вас заживо похоронить.

    … Мой собственный опыт, приобретённый между 1942 и 1945 годами, меня научил, что военное начальство ничего не теряет, оно только может где-нибудь вас заживо похоронить.

    — Особняк · книга
16. «

    Разве может любовь потребовать бОльшей жертвы, че полное самоуничтожение, самопожертвование, особенно ценой того, что грубые, бесчувственные материалисты в своем непроходимом невежестве могут окрестить трусостью и позором?

    Разве может любовь потребовать бОльшей жертвы, че полное самоуничтожение, самопожертвование, особенно ценой того, что грубые, бесчувственные материалисты в своем непроходимом невежестве могут окрестить трусостью и позором?

    — Гэвин Стивенс · книга
17. «

    Человек в сущности не зол, просто он ничего не понимает.

    Человек в сущности не зол, просто он ничего не понимает.

    — Рэтлиф · книга
18. «

    … Мы живём в свободной стране, каждый заключённый имеет право на попытку к бегству, а каждый надзиратель и часовой имеет право выстрелить ему в спину, если он не остановится по первому окрику.

    … Мы живём в свободной стране, каждый заключённый имеет право на попытку к бегству, а каждый надзиратель и часовой имеет право выстрелить ему в спину, если он не остановится по первому окрику.

    — Особняк · книга
19. «

    Над женщиной вообще нельзя взять верх; и если ты не дурак и не любишь свар и скандалов, то не станешь даже и пытаться.

    Над женщиной вообще нельзя взять верх; и если ты не дурак и не любишь свар и скандалов, то не станешь даже и пытаться.

    — Авессалом, Авессалом! · книга
20. «

    Минк просто считал, что Они — Он — Оно, как бы их там ни назвать, должны быть воплощением основной естественной справедливости и равенства человеческой жизни, а если это не так, значит и противиться бесполезно. Не могут же Они — Он — Оно, зовите как угодно, вечно мотать и мытарить человека и не позволить ему в какой-то день самому дать сдачи, по справедливости, по праву. Они его испытывают, проверяют — настоящий он человек или нет, хватит у него сил выдерживать всякие мытарства и метания, чтобы заслужить право дать сдачи, когда придет его черед.

    Минк просто считал, что Они — Он — Оно, как бы их там ни назвать, должны быть воплощением основной естественной справедливости и равенства человеческой жизни, а если это не так, значит и противиться бесполезно. Не могут же Они — Он — Оно, зовите как угодно, вечно мотать и мытарить человека и не позволить ему в какой-то день самому дать сдачи, по справедливости, по праву. Они его испытывают, проверяют — настоящий он человек или нет, хватит у него сил выдерживать всякие мытарства и метания, чтобы заслужить право дать сдачи, когда придет его черед.

    — Особняк · книга