151 цитата Уильяма Фолкнера

Ниже 151 цитата Уильяма Фолкнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Плохого виски не бывает. Просто некоторые сорта виски лучше других.

   Плохого виски не бывает. Просто некоторые сорта виски лучше других.
2. «

   Нелегко осознать, что любовь ли, горесть — лишь бумажки, боны, наобум приобретенные, и срок им истечет — хочешь не хочешь, — и их аннулируют без всякого предупреждения, заменят тебя другим каким-нибудь наличным выпуском божьего займа.

   Нелегко осознать, что любовь ли, горесть — лишь бумажки, боны, наобум приобретенные, и срок им истечет — хочешь не хочешь, — и их аннулируют без всякого предупреждения, заменят тебя другим каким-нибудь наличным выпуском божьего займа.

   — Шум и ярость · книга
3. «

   — Но у них есть тайны, — пояснила она, — У Шекспира тайн нет. Он говорит все. — Понятно. Шекспиру не хватало сдержанно такта. Иначе говоря, он не был джентльменом. — Да… Пожалуй, это я и хотела сказать. — Итак, чтобы быть джентльменом, надо тайны.

   — Но у них есть тайны, — пояснила она, — У Шекспира тайн нет. Он говорит все. — Понятно. Шекспиру не хватало сдержанно такта. Иначе говоря, он не был джентльменом. — Да… Пожалуй, это я и хотела сказать. — Итак, чтобы быть джентльменом, надо тайны.

   — Хорес Бэнбоу · книга
4. «

   Прошлое фактически не существует как некое «было», оно перешло в «есть».

   Прошлое фактически не существует как некое «было», оно перешло в «есть».

   — Шум и ярость · книга
5. «

   Она зажгла свет, разделась, взяла в постель книгу и снова решительно подавила свои мысли — так человек держит под водою щенка, пока тот не перестанет биться.

   Она зажгла свет, разделась, взяла в постель книгу и снова решительно подавила свои мысли — так человек держит под водою щенка, пока тот не перестанет биться.

   — Сарторис · книга
6. «

   Это свободная страна. Всем на всех наплевать.

   Это свободная страна. Всем на всех наплевать.

   — Особняк · книга
7. «

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   — Бинфорд · книга
8. «

   Ведь бывает, что наконец встретишь женщину, которая всю жизнь должна была принадлежать тебе, да только теперь уже поздно. И этой женщине в минуту встречи лет шестнадцать, а тебе девятнадцать <...>, и ты смотришь на эту женщину в первый, единственный раз и тут же ей говоришь: «Ты красивая. Я люблю тебя. Давай никогда не будем расставаться», — и она говорит: «Конечно», — одно слово, но оно значит: «Конечно, красивая. Конечно, любишь. Конечно, не будем». Только уж поздно. Она замужем за другим.

   Ведь бывает, что наконец встретишь женщину, которая всю жизнь должна была принадлежать тебе, да только теперь уже поздно. И этой женщине в минуту встречи лет шестнадцать, а тебе девятнадцать <...>, и ты смотришь на эту женщину в первый, единственный раз и тут же ей говоришь: «Ты красивая. Я люблю тебя. Давай никогда не будем расставаться», — и она говорит: «Конечно», — одно слово, но оно значит: «Конечно, красивая. Конечно, любишь. Конечно, не будем». Только уж поздно. Она замужем за другим.

   — Особняк · книга
9. «

   У художника нет времени слушать критиков. Критика интересна тому, кто еще только собирается стать писателем, а человек, который пишет, не имеет времени на чтение критики.

   У художника нет времени слушать критиков. Критика интересна тому, кто еще только собирается стать писателем, а человек, который пишет, не имеет времени на чтение критики.

   — Фолкнер · книга
10. «

    Тут не Россия, где нацепил бляху — и на него уже управы нет.

    Тут не Россия, где нацепил бляху — и на него уже управы нет.

    — Шум и ярость · книга
11. «

    Я иногда задумываюсь, кто имеет право решать, нормальный человек или ненормальный. Иногда мне кажется, что нет между нами совсем нормального и совсем ненормального, и кто он есть – мы договариваемся и решаем. Выходит, не то важно, что человек делает, а то, как большинство людей посмотрит на его дела.

    Я иногда задумываюсь, кто имеет право решать, нормальный человек или ненормальный. Иногда мне кажется, что нет между нами совсем нормального и совсем ненормального, и кто он есть – мы договариваемся и решаем. Выходит, не то важно, что человек делает, а то, как большинство людей посмотрит на его дела.

    — Когда я умирала · книга
12. «

    Стволы деревьев и густая хвоя были струнами арфы, по которым ударял день; а вверху одна за другой проплывали причудливые, неверные тени уходящего дня; когда они перевалили через гряду холмов и спустились в тень, в синюю чашу вечера, в тихий колодезь ночи, решетчатые врата заката затворились за ними.

    Стволы деревьев и густая хвоя были струнами арфы, по которым ударял день; а вверху одна за другой проплывали причудливые, неверные тени уходящего дня; когда они перевалили через гряду холмов и спустились в тень, в синюю чашу вечера, в тихий колодезь ночи, решетчатые врата заката затворились за ними.

    — Деревушка · книга
13. «

    Они отлично понимают, что письма годятся лишь на то, чтобы служить мостками, соединяющими интервалы между поступками.

    Они отлично понимают, что письма годятся лишь на то, чтобы служить мостками, соединяющими интервалы между поступками.

    — Хорес Бэнбоу · книга
14. «

    Особенно опасно смешивать алкоголь с одиночеством.

    Особенно опасно смешивать алкоголь с одиночеством.
15. «

    … свой своего не только ищет, ему попросту не укрыться от своего.

    … свой своего не только ищет, ему попросту не укрыться от своего.

    — Свет в августе · книга
16. «

    До чего ложной оказывается самая глубокая книга, если её приложить к жизни.

    До чего ложной оказывается самая глубокая книга, если её приложить к жизни.

    — Свет в августе · книга
17. «

    Кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.

    Кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.

    — Когда я умирала · книга
18. «

    Репродукция Коро и две выполненные сухой иглой гравюры в узеньких рамочках на свежевыкрашенных, безукоризненно серых стенах, новый ковер теплых темно-желтых тонов, ничем не покрытый стол и четыре стула мореного дуба — все эти вещи, чистые, безличные и недорогие, с первого взгляда раскрывали душу их владельца, душу хотя и стесненную в данный момент материальными затруднениями, однако же самою судьбой назначенную и полную решимости в один прекрасный день приступить к выполнению своих функций в окружении персидских ковров, красного или тикового дерева, а также одного-единственного безупречного эстампа на девственно чистых стенах.

    Репродукция Коро и две выполненные сухой иглой гравюры в узеньких рамочках на свежевыкрашенных, безукоризненно серых стенах, новый ковер теплых темно-желтых тонов, ничем не покрытый стол и четыре стула мореного дуба — все эти вещи, чистые, безличные и недорогие, с первого взгляда раскрывали душу их владельца, душу хотя и стесненную в данный момент материальными затруднениями, однако же самою судьбой назначенную и полную решимости в один прекрасный день приступить к выполнению своих функций в окружении персидских ковров, красного или тикового дерева, а также одного-единственного безупречного эстампа на девственно чистых стенах.

    — Сарторис · книга
19. «

    Что у тебя есть, то тебе дал Господь, даже если послал через дьявола; будет Его воля, Он и заберет, без твоей помощи.

    Что у тебя есть, то тебе дал Господь, даже если послал через дьявола; будет Его воля, Он и заберет, без твоей помощи.

    — Мозли · книга
20. «

    Теперь он уже не будет стоят в стороне перед этой петлей, теперь он уже сам будет на это дело напрашиваться, сам будет лезть в петлю, драться за право попасть в петлю. И драться не только за право и за честь быть удушенным, но и за право попасть в петлю первее всех.

    Теперь он уже не будет стоят в стороне перед этой петлей, теперь он уже сам будет на это дело напрашиваться, сам будет лезть в петлю, драться за право попасть в петлю. И драться не только за право и за честь быть удушенным, но и за право попасть в петлю первее всех.

    — Особняк · книга