25 коротких цитат Уильяма Пола Янга

Ниже 25 цитат Уильяма Пола Янга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Большинство птиц были созданы, чтобы летать. Оказаться взаперти для них означает ограничение способности к полету, а вовсе не иной способ существования. — ... — Ты, со своей стороны, был создан быть любимым. Поэтому для тебя жить так, словно ты нелюбим, есть ограничение твоей способности, а не способ существования.

   — Большинство птиц были созданы, чтобы летать. Оказаться взаперти для них означает ограничение способности к полету, а вовсе не иной способ существования. — ... — Ты, со своей стороны, был создан быть любимым. Поэтому для тебя жить так, словно ты нелюбим, есть ограничение твоей способности, а не способ существования.

   — Элозия · книга
2. «

   — Я не в силах забыть того, что он сделал! Да разве такое возможно? — взмолился Мак. — Просить не значит забыть, Мак. Это значит перестать душить другого человека.

   — Я не в силах забыть того, что он сделал! Да разве такое возможно? — взмолился Мак. — Просить не значит забыть, Мак. Это значит перестать душить другого человека.

   — МакКензи · книга
3. «

   Под возложением обязанностей подразумевается, что нечто, не зная будущего, не осознает неизбежного исхода и пытается управлять поведением, чтобы добиться желаемого результата. Люди стараются контролировать поведение в основном через возложение обязанностей.

   Под возложением обязанностей подразумевается, что нечто, не зная будущего, не осознает неизбежного исхода и пытается управлять поведением, чтобы добиться желаемого результата. Люди стараются контролировать поведение в основном через возложение обязанностей.

   — Хижина · книга
4. «

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.

   Сочетание красок и света уникально для каждого человека, нет двух одинаковых, равно как и ни один рисунок не повторяется дважды.

   — Хижина · книга
5. «

   Дыханьем на меня повей, Чтоб я могла дышать...и жить, К своей груди прижав, согрей И силы дай мой сон впустить. И в нежных вздохах ветра С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы. Живущие не смогут Узнать простой ответ. Лишь только Тот, Кто жизнь дает, Чей выдох сердце бережет от бед. И в нежных вздохах ветра, С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы.

   Дыханьем на меня повей, Чтоб я могла дышать...и жить, К своей груди прижав, согрей И силы дай мой сон впустить. И в нежных вздохах ветра С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы. Живущие не смогут Узнать простой ответ. Лишь только Тот, Кто жизнь дает, Чей выдох сердце бережет от бед. И в нежных вздохах ветра, С тобой сольемся мы, Танцуя меж надгробий, В свет выходя из тьмы.

   — Сарайю · книга
6. «

   Прощение нисколько не требует, чтобы ты верил человеку, которого прощаешь. Но если он признается и покается, то в твоей собственной душе свершиться чудо, которое позволит тебе протянуть руку и начать строить между вами мост исцеления. И иногда эта дорога может привести тебя к чуду полностью восстановленного доверия.

   Прощение нисколько не требует, чтобы ты верил человеку, которого прощаешь. Но если он признается и покается, то в твоей собственной душе свершиться чудо, которое позволит тебе протянуть руку и начать строить между вами мост исцеления. И иногда эта дорога может привести тебя к чуду полностью восстановленного доверия.

   — Хижина · книга
7. «

   Тьма скрывает истинный размер страхов, лжи и сожалений. Но они скорее тени, чем реальность, поэтому кажутся больше в темноте. Когда же в те глубины души, где они обитают, попадает луч света, ты начинаешь понимать, что они действительно такое.

   Тьма скрывает истинный размер страхов, лжи и сожалений. Но они скорее тени, чем реальность, поэтому кажутся больше в темноте. Когда же в те глубины души, где они обитают, попадает луч света, ты начинаешь понимать, что они действительно такое.

   — Иисус Христос · книга
8. «

   Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

   Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

   — Бог · книга
9. «

   — Ложь самое естественное убежище, куда бросается выживший. Она дает ощущение защищенности, это место, где каждый зависит только от себя самого. Однако местечко темное, правда?

   — Ложь самое естественное убежище, куда бросается выживший. Она дает ощущение защищенности, это место, где каждый зависит только от себя самого. Однако местечко темное, правда?

   — Хижина · книга
10. «

    Мак как-то сказал мне, что в молодости он был более открытым, но со временем понял, что подобные разговоры служили лишь защитной реакцией; часто разговор заканчивался тем, что он выливал свою боль на окружающих. Он говорит, что указывал людям на их недостатки и, уничижая других, возвеличивал себя, испытывая при этом ложное чувство собственного превосходства и власти над ними.

    Мак как-то сказал мне, что в молодости он был более открытым, но со временем понял, что подобные разговоры служили лишь защитной реакцией; часто разговор заканчивался тем, что он выливал свою боль на окружающих. Он говорит, что указывал людям на их недостатки и, уничижая других, возвеличивал себя, испытывая при этом ложное чувство собственного превосходства и власти над ними.

    — Хижина · книга
11. «

    Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.

    Давай посмотрим на примере дружбы, как радикально меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, то в наших взаимоотношениях существует некое ожидание. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть надежда совместного пребывания, общения и радости. Это ожидание не поддается точному определению, оно живое, динамичное, и все, что проистекает из нашего совместного пребывания, — это удивительный дар, доступный только нам. Но что произойдет, если я заменю «ожидание» на «обязанности», явные или скрытые? В наши взаимоотношения тотчас вторгнется закон. Теперь от тебя ожидают, что ты будешь вести себя в соответствии с возложенными на тебя обязанностями. Наша живая дружба быстро превратится в мертвечину, набор правил и требований. Речь пойдет уже не о тебе и обо мне, а о том, что полагается поступать друзьям, и о тех обязанностях, какие должны исполнять настоящие друзья.

    — Хижина · книга
12. «

    О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

    О дитя мое, не умаляй чудесной силы своих слез. Они могут стать исцеляющими водами и потоком радости. И иногда они — лучшие слова, какие может сказать душа.

    — Отец · книга
13. «

    Для души почти каждого человека невыносима мысль о том, что где-то страдает невинный, в особенности ребенок. Даже законченные негодяя в исправительных заведениях сжимают кулаки и обрушивают гнев на тех, кто причинял боль детям.

    Для души почти каждого человека невыносима мысль о том, что где-то страдает невинный, в особенности ребенок. Даже законченные негодяя в исправительных заведениях сжимают кулаки и обрушивают гнев на тех, кто причинял боль детям.

    — Мак · книга
14. «

    Любые взаимоотношения между двумя людьми неповторимы. Вот почему ты не можешь любить одинаково двух разных людей. Это попросту невозможно. Ты любишь каждого человека отдельно, в зависимости от того, что он для тебя значит и какой отклик вызывает в тебе. И чем глубже ты познаешь другого человека, тем ярче краски ваших взаимоотношений.

    Любые взаимоотношения между двумя людьми неповторимы. Вот почему ты не можешь любить одинаково двух разных людей. Это попросту невозможно. Ты любишь каждого человека отдельно, в зависимости от того, что он для тебя значит и какой отклик вызывает в тебе. И чем глубже ты познаешь другого человека, тем ярче краски ваших взаимоотношений.

    — Хижина · книга
15. «

    — Я не то, что ты, Мак. Это не было хвастовством, это была констатация факта. Однако для Мака эти слова были словно ушат холодной воды. — Я Бог. Я тот, кто Я есть. И в отличие от твоих мои крылья нельзя подрезать.

    — Я не то, что ты, Мак. Это не было хвастовством, это была констатация факта. Однако для Мака эти слова были словно ушат холодной воды. — Я Бог. Я тот, кто Я есть. И в отличие от твоих мои крылья нельзя подрезать.

    — Элозия · книга
16. «

    Даже самые темные проявления жизни он принимает как часть невероятно пышного и затейливого узора, мастерски выписанного незримой рукой любви.

    Даже самые темные проявления жизни он принимает как часть невероятно пышного и затейливого узора, мастерски выписанного незримой рукой любви.

    — Хижина · книга
17. «

    Порой слезы — это лучшее, что может выразить душа.

    Порой слезы — это лучшее, что может выразить душа.

    — Хижина · книга
18. «

    Тебе известно, что не существует способа обрести свободу, не искупив ее.

    Тебе известно, что не существует способа обрести свободу, не искупив ее.

    — Хижина · книга
19. «

    Оттого, что ты искренне веришь во что-то, это что-то не становится правдой.

    Оттого, что ты искренне веришь во что-то, это что-то не становится правдой.

    — Хижина · книга
20. «

    На Земле нет такой горести, какую не в силах исцелить Небеса.

    На Земле нет такой горести, какую не в силах исцелить Небеса.

    — Хижина · книга