44 мыслей Уильяма Шекспир: цитаты про жизня без воды

Подборка из 44 цитаты Уильяма Шекспир: цитаты про жизня: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Let me confess that we two must be twain, Although our undivided loves are one: So shall those blots that do with me remain, Without thy help, by me be borne alone.

   Let me confess that we two must be twain, Although our undivided loves are one: So shall those blots that do with me remain, Without thy help, by me be borne alone.

   — Уильям Шекспир
2. «

   Жизнь — это ткань из хороших и плохих ниток. (Жизнь человеческая — это ткань из хороших и дурных ниток.)

   Жизнь — это ткань из хороших и плохих ниток. (Жизнь человеческая — это ткань из хороших и дурных ниток.)

   — Уильям Шекспир
3. «

   Я жить устал, я жизнью этой сыт и зол на то, что свет еще стоит.

   Я жить устал, я жизнью этой сыт и зол на то, что свет еще стоит.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Рискуя, мы порой перестаем Собою быть в плену метаморфозы, И часто путь, которым мы идем, Шипы нам устилают, а не розы.

   Рискуя, мы порой перестаем Собою быть в плену метаморфозы, И часто путь, которым мы идем, Шипы нам устилают, а не розы.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Сейчас мне не до жиру, быть бы живу. Для того чтобы жить, нужны деньги.

   Сейчас мне не до жиру, быть бы живу. Для того чтобы жить, нужны деньги.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла.

   Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   Жизнь — ускользающая тень, фигляр, Который час кривляется на сцене И навсегда смолкает; это — повесть, Рассказанная дураком, где много И шума и страстей, но смысла нет.

   Жизнь — ускользающая тень, фигляр, Который час кривляется на сцене И навсегда смолкает; это — повесть, Рассказанная дураком, где много И шума и страстей, но смысла нет.

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

   Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

   — Уильям Шекспир
9. «

   Измучась всем, я умереть хочу. Тоска смотреть, как мается бедняк, И как шутя живется богачу, И доверять, и попадать впросак, И наблюдать, как наглость лезет в свет, И честь девичья катится ко дну, И знать, что ходу совершенствам нет, И видеть мощь у немощи в плену, И вспоминать, что мысли замкнут рот, И разум сносит глупости хулу, И прямодушье простотой слывет, И доброта прислуживает злу. Измучась всем, не стал бы жить и дня, Да другу трудно будет без меня.

   Измучась всем, я умереть хочу. Тоска смотреть, как мается бедняк, И как шутя живется богачу, И доверять, и попадать впросак, И наблюдать, как наглость лезет в свет, И честь девичья катится ко дну, И знать, что ходу совершенствам нет, И видеть мощь у немощи в плену, И вспоминать, что мысли замкнут рот, И разум сносит глупости хулу, И прямодушье простотой слывет, И доброта прислуживает злу. Измучась всем, не стал бы жить и дня, Да другу трудно будет без меня.

   — Уильям Шекспир
10. «

    Земля, природы мать, — её же и могила: Что породила, то и схоронила.

    Земля, природы мать, — её же и могила: Что породила, то и схоронила.

    — Уильям Шекспир · книга
11. «

    Уж лучше распроститься с жизнью разом, Чем истощиться, мучаясь отказом.

    Уж лучше распроститься с жизнью разом, Чем истощиться, мучаясь отказом.

    — Уильям Шекспир · книга
12. «

    Тебя, о, Смерть, тебя зову я, утомлённый. Устал я видеть Честь поверженной во прах, Заслугу — в рубище, Невинность — осквернённой, И Верность — преданной, и Истину — в цепях, Глупцов — гордящихся лавровыми венками, И обесславленных, опальных мудрецов, И дивный дар небес — осмеянный слепцами, И злое торжество пустых клеветников, Искусство, робкое пред деспотизмом власти, Безумье жалкое надменного чела, И силу золота, и гибельные страсти, И Благо — пленником у властелина зла. Усталый, я искал бы вечного покоя, Когда бы смертный час не разлучал с тобою.

    Тебя, о, Смерть, тебя зову я, утомлённый. Устал я видеть Честь поверженной во прах, Заслугу — в рубище, Невинность — осквернённой, И Верность — преданной, и Истину — в цепях, Глупцов — гордящихся лавровыми венками, И обесславленных, опальных мудрецов, И дивный дар небес — осмеянный слепцами, И злое торжество пустых клеветников, Искусство, робкое пред деспотизмом власти, Безумье жалкое надменного чела, И силу золота, и гибельные страсти, И Благо — пленником у властелина зла. Усталый, я искал бы вечного покоя, Когда бы смертный час не разлучал с тобою.

    — Уильям Шекспир
13. «

    Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

    Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Мы видим жизни постепенный ход, И сходство будущего с прошлым С успехом позволяет говорить О вероятье будущих событий. Их и в помине нет еще пока, Но семена и корни их в наличье.

    Мы видим жизни постепенный ход, И сходство будущего с прошлым С успехом позволяет говорить О вероятье будущих событий. Их и в помине нет еще пока, Но семена и корни их в наличье.

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    Довольным быть — нет в жизни выше блага.

    Довольным быть — нет в жизни выше блага.

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    Светильник ночи Сгорел дотла. В горах родился день И тянется на цыпочках к вершинам. Мне надо удалиться, чтобы жить, Или остаться и проститься с жизнью.

    Светильник ночи Сгорел дотла. В горах родился день И тянется на цыпочках к вершинам. Мне надо удалиться, чтобы жить, Или остаться и проститься с жизнью.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

    — Уильям Шекспир · книга
18. «

    В жизни всё повторяется дважды, но в виде драмы только однажды, а во второй раз насмешки вроде бы, в виде пародии, только пародии.

    В жизни всё повторяется дважды, но в виде драмы только однажды, а во второй раз насмешки вроде бы, в виде пародии, только пародии.

    — Уильям Шекспир
19. «

    Чтоб жить, должны мы клятвы забывать, Которые торопимся давать. И мы живем не чем-нибудь одним, А сменой увлечений жить хотим.

    Чтоб жить, должны мы клятвы забывать, Которые торопимся давать. И мы живем не чем-нибудь одним, А сменой увлечений жить хотим.

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Вчера еще единым словом Цезарь Всем миром двигал: вот он недвижим, Без почестей, пренебрегаем всеми.

    Вчера еще единым словом Цезарь Всем миром двигал: вот он недвижим, Без почестей, пренебрегаем всеми.

    — Уильям Шекспир · книга