32 цитаты Вадима Шефнера о жизни и людях

Ниже 32 цитаты Вадима Шефнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Везде — в трамвае, в санатории, Среди гостей, среди родни, На суше и на акватории Моральный уровень храни!

   Везде — в трамвае, в санатории, Среди гостей, среди родни, На суше и на акватории Моральный уровень храни!

   — Лачуга должника · книга
2. «

   От сочувствия рыдая, Отказавшись от конфет, Челюстей не покладая, Кушал друга людоед.

   От сочувствия рыдая, Отказавшись от конфет, Челюстей не покладая, Кушал друга людоед.

   — Лачуга должника · книга
3. «

   Средь множества иных миров Есть, может, и такой, Где кот идет с вязанкой дров Над бездною морской.

   Средь множества иных миров Есть, может, и такой, Где кот идет с вязанкой дров Над бездною морской.

   — Лачуга должника · книга
4. «

   За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.

   За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.
5. «

   Рыбий жир вина полезней, Пей без мин трагических, Он спасет от всех болезней, Кроме венерических.

   Рыбий жир вина полезней, Пей без мин трагических, Он спасет от всех болезней, Кроме венерических.

   — Лачуга должника · книга
6. «

   Любовь ведет через пустыни И через горные хребты, И на ветру она не стынет, И не боится высоты.

   Любовь ведет через пустыни И через горные хребты, И на ветру она не стынет, И не боится высоты.
7. «

   Есть улыбки — как награды, Хоть от радости пляши; Есть убийственные взгляды — Артиллерия души.

   Есть улыбки — как награды, Хоть от радости пляши; Есть убийственные взгляды — Артиллерия души.

   — Лачуга должника · книга
8. «

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   — Лачуга должника · книга
9. «

   У ангела ангина, Он, не жалея сил, Берег чьего-то сына, Инфекцию схватил. В морозном оформленье За домом тополя, В неясном направленье Вращается Земля. До рая не добраться С попутным ветерком, И негде отлежаться - Летай под потолком. Земная медицина Для ангела темна. Ангина ты, ангина, Чужая сторона!

   У ангела ангина, Он, не жалея сил, Берег чьего-то сына, Инфекцию схватил. В морозном оформленье За домом тополя, В неясном направленье Вращается Земля. До рая не добраться С попутным ветерком, И негде отлежаться - Летай под потолком. Земная медицина Для ангела темна. Ангина ты, ангина, Чужая сторона!
10. «

    Например, когда мать говорила нам: «Ребята, наколите-ка дровец!», Виктор отвечал так: «Полигамный антропоморфизм и эпидемический геоцентризм на уровне сегодняшнего дня порождают во мне термодинамический демонизм и электростатический дуализм, что создаёт невозможность колки дров».

    Например, когда мать говорила нам: «Ребята, наколите-ка дровец!», Виктор отвечал так: «Полигамный антропоморфизм и эпидемический геоцентризм на уровне сегодняшнего дня порождают во мне термодинамический демонизм и электростатический дуализм, что создаёт невозможность колки дров».

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
11. «

    Она живёт в моей памяти, и когда меня не станет, её не станет вместе со мной. Мы умрём в один и тот же миг, словно убитые одной молнией. И в этот миг для нас кончится война.

    Она живёт в моей памяти, и когда меня не станет, её не станет вместе со мной. Мы умрём в один и тот же миг, словно убитые одной молнией. И в этот миг для нас кончится война.

    — Сестра печали · книга
12. «

    Не привыкайте к чудесам - Дивитесь им, дивитесь! Не привыкайте к небесам, Глазами к ним тянитесь.

    Не привыкайте к чудесам - Дивитесь им, дивитесь! Не привыкайте к небесам, Глазами к ним тянитесь.
13. «

    Подойдет к тебе старуха, В ад потащит или в рай — Ты пред ней не падай духом, Веселее помирай!

    Подойдет к тебе старуха, В ад потащит или в рай — Ты пред ней не падай духом, Веселее помирай!

    — Лачуга должника · книга
14. «

    Птицам ветер не нужен попутный: Хоть помочь он старается им, Но при нём им становится трудно Управлять опереньем своим.

    Птицам ветер не нужен попутный: Хоть помочь он старается им, Но при нём им становится трудно Управлять опереньем своим.
15. «

    Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

    Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

    — Девушка у обрыва, или Записки Ковригина · книга
16. «

    Берег былого постепенно скрывается из памяти, сливается с тёмным морем забвения. Но минувшие праздники, как маяки, светятся позади — и не гаснут. Конечно, погаснуть и им суждено — но вместе с нами.

    Берег былого постепенно скрывается из памяти, сливается с тёмным морем забвения. Но минувшие праздники, как маяки, светятся позади — и не гаснут. Конечно, погаснуть и им суждено — но вместе с нами.

    — Сестра печали · книга
17. «

    Много слов на земле. Есть дневные слова - В них весеннего неба сквозит синева.

    Много слов на земле. Есть дневные слова - В них весеннего неба сквозит синева.
18. «

    Любовь — это пятое время суток, Не вечер, не ночь, не день и не утро. Придёшь ты — и солнце сияет в полночь, Уйдёшь ты — и утро темнее ночи.

    Любовь — это пятое время суток, Не вечер, не ночь, не день и не утро. Придёшь ты — и солнце сияет в полночь, Уйдёшь ты — и утро темнее ночи.
19. «

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.
20. «

    Выслушав меня, этот добрый человек сказал, что мне чертовски не везёт. Но в утешение он поведал мне историю древнего грека Поликрата, которому с молодых лет чертовски везло, зато под старость так не пофартило, что с него живьем содрали кожу, — и от души пожелал мне, чтобы у меня было всё наоборот.

    Выслушав меня, этот добрый человек сказал, что мне чертовски не везёт. Но в утешение он поведал мне историю древнего грека Поликрата, которому с молодых лет чертовски везло, зато под старость так не пофартило, что с него живьем содрали кожу, — и от души пожелал мне, чтобы у меня было всё наоборот.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга