39 цитат-размышлений Вадима Шефнера

Ниже 39 цитат Вадима Шефнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не по-умному умнеем, Человечества сыны. Слишком многое имеем Для ведения войны.

   Не по-умному умнеем, Человечества сыны. Слишком многое имеем Для ведения войны.
2. «

   Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.

   Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.
3. «

   Словно касса без кассира, Всем открыт осенний лес. Простодушно и красиво Листья падают с древес. <...> Не советуясь со мною, Сыплет листья наугад И не знает, что весною Будет сызнова богат.

   Словно касса без кассира, Всем открыт осенний лес. Простодушно и красиво Листья падают с древес. <...> Не советуясь со мною, Сыплет листья наугад И не знает, что весною Будет сызнова богат.
4. «

   Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…

   Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…
5. «

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   — Лачуга должника · книга
6. «

   Любовь — это пятое время суток, Не вечер, не ночь, не день и не утро. Придёшь ты — и солнце сияет в полночь, Уйдёшь ты — и утро темнее ночи.

   Любовь — это пятое время суток, Не вечер, не ночь, не день и не утро. Придёшь ты — и солнце сияет в полночь, Уйдёшь ты — и утро темнее ночи.
7. «

   Дождя серебряные молоточки Весеннюю выстукивают землю, Как миллион веселых докторов. И мир им отвечает: «Я здоров!»

   Дождя серебряные молоточки Весеннюю выстукивают землю, Как миллион веселых докторов. И мир им отвечает: «Я здоров!»
8. «

   Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.

   Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.
9. «

   Выслушав меня, этот добрый человек сказал, что мне чертовски не везёт. Но в утешение он поведал мне историю древнего грека Поликрата, которому с молодых лет чертовски везло, зато под старость так не пофартило, что с него живьем содрали кожу, — и от души пожелал мне, чтобы у меня было всё наоборот.

   Выслушав меня, этот добрый человек сказал, что мне чертовски не везёт. Но в утешение он поведал мне историю древнего грека Поликрата, которому с молодых лет чертовски везло, зато под старость так не пофартило, что с него живьем содрали кожу, — и от души пожелал мне, чтобы у меня было всё наоборот.

   — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
10. «

    Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.

    Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.
11. «

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.
12. «

    Везде — в трамвае, в санатории, Среди гостей, среди родни, На суше и на акватории Моральный уровень храни!

    Везде — в трамвае, в санатории, Среди гостей, среди родни, На суше и на акватории Моральный уровень храни!

    — Лачуга должника · книга
13. «

    Никогда не забуду Чей-то мудрый совет: Жди опасности всюду, Где опасности нет.

    Никогда не забуду Чей-то мудрый совет: Жди опасности всюду, Где опасности нет.
14. «

    А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.

    А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.
15. «

    Я уже упоминал о том, что коммунальная квартира, в которой я теперь жил, была тихой и состояла, в общем, из достойных людей. Но, к сожалению, нет такой бочки мёда, в которой не имелось бы хоть чайной ложки дёгтя. Жила в нашей квартире одна состоятельная женщина, которая, как говорили, нажила состояние нечестным путём. У неё было много денег, но она скрывала это и старалась жить скромно. При этом была она очень завистлива, и когда кто-нибудь приобретал себе какую-нибудь вещь, то от зависти она заболевала на день, на два, а то и на неделю, в зависимости от стоимости и качества вещи. Она ненавидела всех людей, и жители квартиры за глаза звали её Вред-бабой.

    Я уже упоминал о том, что коммунальная квартира, в которой я теперь жил, была тихой и состояла, в общем, из достойных людей. Но, к сожалению, нет такой бочки мёда, в которой не имелось бы хоть чайной ложки дёгтя. Жила в нашей квартире одна состоятельная женщина, которая, как говорили, нажила состояние нечестным путём. У неё было много денег, но она скрывала это и старалась жить скромно. При этом была она очень завистлива, и когда кто-нибудь приобретал себе какую-нибудь вещь, то от зависти она заболевала на день, на два, а то и на неделю, в зависимости от стоимости и качества вещи. Она ненавидела всех людей, и жители квартиры за глаза звали её Вред-бабой.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
16. «

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.
17. «

    Мы все, как боги, рядом с небом Живем на лучшей из планет. Оно дождем кропит и снегом Порой наш заметает след. Но облачное оперенье Вдруг сбрасывают небеса - И сквозь привычные явленья Проглядывают чудеса. …И лунный свет на кровлях зданий, И в стужу — будто на заказ - Рулоны северных сияний Развертываются для нас, И памятью об общем чуде Мерцают звезды в сонной мгле, Чтобы не забывали люди, Как жить прекрасно на земле.

    Мы все, как боги, рядом с небом Живем на лучшей из планет. Оно дождем кропит и снегом Порой наш заметает след. Но облачное оперенье Вдруг сбрасывают небеса - И сквозь привычные явленья Проглядывают чудеса. …И лунный свет на кровлях зданий, И в стужу — будто на заказ - Рулоны северных сияний Развертываются для нас, И памятью об общем чуде Мерцают звезды в сонной мгле, Чтобы не забывали люди, Как жить прекрасно на земле.
18. «

    Не привыкайте к чудесам - Дивитесь им, дивитесь! Не привыкайте к небесам, Глазами к ним тянитесь.

    Не привыкайте к чудесам - Дивитесь им, дивитесь! Не привыкайте к небесам, Глазами к ним тянитесь.
19. «

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
20. «

    Не верь в романы и рассказы, А верь в что видят твои глазы!

    Не верь в романы и рассказы, А верь в что видят твои глазы!

    — Лачуга должника · книга