56 цитат Вадима Шефнера о смысле жизни

Ниже 56 цитат Вадима Шефнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Разве можно быть смелым, воюя за плохое дело? Видно, можно. Они хорошо воюют за свое плохое дело, а другие плохо воюют за свое хорошее...

   Разве можно быть смелым, воюя за плохое дело? Видно, можно. Они хорошо воюют за свое плохое дело, а другие плохо воюют за свое хорошее...

   — Сестра печали · книга
2. «

   А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

   А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

   — Стефан · книга
3. «

   Не верь в романы и рассказы, А верь в что видят твои глазы!

   Не верь в романы и рассказы, А верь в что видят твои глазы!

   — Лачуга должника · книга
4. «

   Летит стрела с моей виной, Летит в мою долину — И огибает шар земной, Чтоб мне вонзиться в спину.

   Летит стрела с моей виной, Летит в мою долину — И огибает шар земной, Чтоб мне вонзиться в спину.
5. «

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   Детишек радуя до слез, Являлся в гости Дед Мороз. Его орудием труда Была седая борода.

   — Лачуга должника · книга
6. «

   Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.

   Не наживай дурных приятелей — Уж лучше заведи врага: Он постоянней и внимательней, Его направленность строга.
7. «

   — В нём чувствуется устремлённость к какой-то высокой цели. — Можно ставить себе большие цели и оставаться неудачником, — резонно возразил я. — Что ж, может быть, он и неудачник, — задумчиво сказала Нина. — Но ведь большая неудача лучше маленьких удач. — Не понимаю тебя, Нина. Удача — это всегда удача, а неудача — это всегда неудача. — А по-моему, не так. Один Человек, скажем, решил подняться на вершину горы, а другой — стать на болотную кочку. Человек, не дошедший до вершины горы, поднимется всё-таки выше того, кто стоит на болотной кочке.

   — В нём чувствуется устремлённость к какой-то высокой цели. — Можно ставить себе большие цели и оставаться неудачником, — резонно возразил я. — Что ж, может быть, он и неудачник, — задумчиво сказала Нина. — Но ведь большая неудача лучше маленьких удач. — Не понимаю тебя, Нина. Удача — это всегда удача, а неудача — это всегда неудача. — А по-моему, не так. Один Человек, скажем, решил подняться на вершину горы, а другой — стать на болотную кочку. Человек, не дошедший до вершины горы, поднимется всё-таки выше того, кто стоит на болотной кочке.

   — Нина Астахова · книга
8. «

   Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.

   Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.
9. «

   — Я и сама-то не знаю, какого счастья я жду. Меня несколько удивили эти её слова, и даже огорчили. Как можно ждать счастья, не зная, какого именно счастья ждёшь? Где тут логика?

   — Я и сама-то не знаю, какого счастья я жду. Меня несколько удивили эти её слова, и даже огорчили. Как можно ждать счастья, не зная, какого именно счастья ждёшь? Где тут логика?

   — Матвей Ковригин · книга
10. «

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.

    Может, осень, как скорбная мать, Шлет кому-то слова утешений, — Лишь тому их дано понимать, Кто листвы не услышит весенней.
11. «

    Собака сторожила гладиолусы, Маячило ей счастье впереди, И ветер на собаке гладил волосы И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»

    Собака сторожила гладиолусы, Маячило ей счастье впереди, И ветер на собаке гладил волосы И ей шептал: «С надеждой вдаль гляди!»
12. «

    Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

    Никогда не огорчай Человека, если этого не требуют особые обстоятельства. Слабости хороших Людей не делают их плохими Людьми.

    — Девушка у обрыва, или Записки Ковригина · книга
13. «

    ... С утра стояла по-августовски тёплая, пасмурная, но без дождя погода — самая моя любимая. Я никогда не любил ясных солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денёк как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.

    ... С утра стояла по-августовски тёплая, пасмурная, но без дождя погода — самая моя любимая. Я никогда не любил ясных солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денёк как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.

    — Сестра печали · книга
14. «

    Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.

    Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.
15. «

    Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.

    Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.
16. «

    Умирает владелец, но вещи его остаются, Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды. В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды. <...> Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье, Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их, - Тот, кто жил для вещей, — все теряет с последним дыханьем, Тот, кто жил для людей, — после смерти живет средь живых.

    Умирает владелец, но вещи его остаются, Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды. В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды. <...> Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье, Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их, - Тот, кто жил для вещей, — все теряет с последним дыханьем, Тот, кто жил для людей, — после смерти живет средь живых.
17. «

    Гаснет русская словесность, Разговорная краса; Отступают в неизвестность Речи русской чудеса.

    Гаснет русская словесность, Разговорная краса; Отступают в неизвестность Речи русской чудеса.
18. «

    Это так, а не иначе, Ты мне, друг мой, не перечь: Люди стали жить богаче, Но беднее стала речь.

    Это так, а не иначе, Ты мне, друг мой, не перечь: Люди стали жить богаче, Но беднее стала речь.
19. «

    За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.

    За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.
20. «

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга