207 цитат-размышлений Валентина Пикуля

Ниже 207 цитат Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Я...боюсь, — признался механик. — Боязнь своих подчиненных это такая болезнь, которую лечат отстранением от службы. Не вылечишься — спишут!

   — Я...боюсь, — признался механик. — Боязнь своих подчиненных это такая болезнь, которую лечат отстранением от службы. Не вылечишься — спишут!

   — Артемьев · книга
2. «

   Движение людской реки многолико и однолико, многоголосо и одноголосо. У демонстрации нет героя — здесь один герой. Это сама демонстрация...

   Движение людской реки многолико и однолико, многоголосо и одноголосо. У демонстрации нет героя — здесь один герой. Это сама демонстрация...

   — Моонзунд · книга
3. «

   Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

   Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

   — Честь имею · книга
4. «

   Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

   Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

   — Екатерина II · книга
5. «

   Главное заблуждение Европы — думать, что Россия слабосильна. И не станем наивно полагать, что русские только вчера выбрались из пеленок варварства. Я много встречался с ними: они имеют подвижный интеллект, их суждения полны здравого смысла. А если все эти качества еще подкреплены мощью их государства, то… Простите, я не понимаю, неужели в Вене спят каждую ночь спокойно?

   Главное заблуждение Европы — думать, что Россия слабосильна. И не станем наивно полагать, что русские только вчера выбрались из пеленок варварства. Я много встречался с ними: они имеют подвижный интеллект, их суждения полны здравого смысла. А если все эти качества еще подкреплены мощью их государства, то… Простите, я не понимаю, неужели в Вене спят каждую ночь спокойно?

   — Фридрих II · книга
6. «

   Достичь же вершин пирамид фараонских могут лишь орлы или гады ползучие.

   Достичь же вершин пирамид фараонских могут лишь орлы или гады ползучие.

   — Волынский · книга
7. «

   ... солдату всегда кажется, что его рубеж — самый главный, а враг обрушил главный удар именно на него.

   ... солдату всегда кажется, что его рубеж — самый главный, а враг обрушил главный удар именно на него.

   — Честь имею · книга
8. «

   К метеорологии я отношусь примерно с таким же решпектом, как к хиромантии или к чёрной магии.

   К метеорологии я отношусь примерно с таким же решпектом, как к хиромантии или к чёрной магии.

   — Адмирал Диков · книга
9. «

   — Ты, Вовочка, не внимай Атрыганьеву с особым решпектом. Атрыганьев, мало того что барин — он еще и циник. — Отчасти — да, я согласен, Леня. Но минер похож на рыцаря старинного и могучего ордена, вроде Мальтийского. — Каста! — ответил Эйлер (проницательный). — Атрыганьев не понимает, как близка гибель его и ему подобных. — Так ли это, Леня, а? — Ты просто не слышал минера достаточно пьяным. А в пьяном состоянии он произносит страшные тосты.

   — Ты, Вовочка, не внимай Атрыганьеву с особым решпектом. Атрыганьев, мало того что барин — он еще и циник. — Отчасти — да, я согласен, Леня. Но минер похож на рыцаря старинного и могучего ордена, вроде Мальтийского. — Каста! — ответил Эйлер (проницательный). — Атрыганьев не понимает, как близка гибель его и ему подобных. — Так ли это, Леня, а? — Ты просто не слышал минера достаточно пьяным. А в пьяном состоянии он произносит страшные тосты.

   — Коковцев · книга
10. «

    Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

    Россия — это хаос! Сколько голов — столько требований. Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием.

    — Слово и дело · книга
11. «

    Сколько величайших умов прошлого звали народы к миру, согласию и равенству. А истории плевать на эти призывы, она следует своим путем — разбоя, насилия и оглупления народов ложным чувством дурацкого патриотизма.

    Сколько величайших умов прошлого звали народы к миру, согласию и равенству. А истории плевать на эти призывы, она следует своим путем — разбоя, насилия и оглупления народов ложным чувством дурацкого патриотизма.

    — Крейсера · книга
12. «

    Бисмарк хмуро предложил: — Может, для начала выпьем? — Э, Бисмарк! — ответил Горчаков. — Это только в России сначала выпьют, а потом подерутся. Давайте видоизменим этот порядок: сначала подерёмся, а потом и выпьем...

    Бисмарк хмуро предложил: — Может, для начала выпьем? — Э, Бисмарк! — ответил Горчаков. — Это только в России сначала выпьют, а потом подерутся. Давайте видоизменим этот порядок: сначала подерёмся, а потом и выпьем...

    — Отто фон Бисмарк · книга
13. «

    Правду никогда нельзя скрыть целиком, как нельзя и раскрыть ее до конца.

    Правду никогда нельзя скрыть целиком, как нельзя и раскрыть ее до конца.

    — Апис · книга
14. «

    Многое в этом доме казалось ему излишне стесняющим свободу. Особенно — родители жены!

    Многое в этом доме казалось ему излишне стесняющим свободу. Особенно — родители жены!

    — Коковцев · книга
15. «

    Император увольнял в отставку сановников, доставшихся в наследство от батюшки, которого Герцен прозвал «неудобозабываемым». Правда, смена кабинета далась нелегко, пришлось даже выдержать истерику матери. Почерневшая и сухая мегера, внучка Фридриха Великого, кричала на сына: — Как ты собираешься управлять страной дураков и воров без верных слуг отца — без Клейнмихелей! без Нессельроде! Царь дал матери ответ, ставший историческим: – Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами. А я не гений — мне нужны умные люди...

    Император увольнял в отставку сановников, доставшихся в наследство от батюшки, которого Герцен прозвал «неудобозабываемым». Правда, смена кабинета далась нелегко, пришлось даже выдержать истерику матери. Почерневшая и сухая мегера, внучка Фридриха Великого, кричала на сына: — Как ты собираешься управлять страной дураков и воров без верных слуг отца — без Клейнмихелей! без Нессельроде! Царь дал матери ответ, ставший историческим: – Мой папа был гений, потому мог позволить себе окружать трон остолопами. А я не гений — мне нужны умные люди...

    — Александр II · книга
16. «

    Конечно, глуп человек, который в старости не сделался консерватором, но ещё глупее тот, кто в юности никогда не был революционером.

    Конечно, глуп человек, который в старости не сделался консерватором, но ещё глупее тот, кто в юности никогда не был революционером.

    — Каторга · книга
17. «

    Много всего в штанах и мало под шляпами.

    Много всего в штанах и мало под шляпами.

    — Нечистая сила · книга
18. «

    Следуй реке, начиная с её истоков. Истина сегодня — завтра окажется ложью.

    Следуй реке, начиная с её истоков. Истина сегодня — завтра окажется ложью.

    — Фридрих Паулюс · книга
19. «

    Браки совершаются на небесах, а в наших загсах только ставят печати в паспортах.

    Браки совершаются на небесах, а в наших загсах только ставят печати в паспортах.

    — Честь имею · книга
20. «

    Граф Эстергази, посол венский, и лорд Гренвиль, посол лондонский, разводили перед Европой кляузы, будто русские укрепляются на острове Змеином... <...> Морни тоже сделал заявление — от имени Франции: - Я смотрел карту, но нигде не нашел острова Змеиного, и французам безразлично, кто его населяет... Желая закрепить «провод» между Парижем и Петербургом, Морни срочно женился (кажется, по любви) на юной княжне Софочке Трубецкой, что вызвало бурю негодования в Англии: там сочли, что свадьба — дело рук хитреца Горчакова. Окрутив Морни с русской красоткой, Петербург теперь по рукам и по ногам свяжет политику Кэ д’Орсэ... Гренвиль сказал: - Вы бы, Морни, никогда не женились на русской, если бы могли осознать стратегическое значение острова Змеиного. Россия, потеряв Дунай, оставила за собой островок, который, словно пробка, запечатал Австрии выход в Черное море. - Поверьте, — отвечал Морни, — что, когда мы с женою гасим свечу, мы меньше всего думаем о стратегическом значении острова Змеиного...

    Граф Эстергази, посол венский, и лорд Гренвиль, посол лондонский, разводили перед Европой кляузы, будто русские укрепляются на острове Змеином... <...> Морни тоже сделал заявление — от имени Франции: - Я смотрел карту, но нигде не нашел острова Змеиного, и французам безразлично, кто его населяет... Желая закрепить «провод» между Парижем и Петербургом, Морни срочно женился (кажется, по любви) на юной княжне Софочке Трубецкой, что вызвало бурю негодования в Англии: там сочли, что свадьба — дело рук хитреца Горчакова. Окрутив Морни с русской красоткой, Петербург теперь по рукам и по ногам свяжет политику Кэ д’Орсэ... Гренвиль сказал: - Вы бы, Морни, никогда не женились на русской, если бы могли осознать стратегическое значение острова Змеиного. Россия, потеряв Дунай, оставила за собой островок, который, словно пробка, запечатал Австрии выход в Черное море. - Поверьте, — отвечал Морни, — что, когда мы с женою гасим свечу, мы меньше всего думаем о стратегическом значении острова Змеиного...

    — герцог Шарль Морни · книга