261 цитата Валентина Пикуля: от иронии до философии

Ниже 261 цитата Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мужчина все-таки не способен к точному описанию душевных и сердечных психологизмов женщины. Думается, о женщинах откровенно и достоверно способна писать только сама женщина. А для нас, для мужчин, многое остается сокрыто.

   Мужчина все-таки не способен к точному описанию душевных и сердечных психологизмов женщины. Думается, о женщинах откровенно и достоверно способна писать только сама женщина. А для нас, для мужчин, многое остается сокрыто.

   — Ступай и не греши · книга
2. «

   Философия словно нарочно выискивает такие точки зрения на вещи, с каких на эти же вещи никогда не смотрит нормальный человек, ежедневно озабоченный добыванием куска хлеба насущного.

   Философия словно нарочно выискивает такие точки зрения на вещи, с каких на эти же вещи никогда не смотрит нормальный человек, ежедневно озабоченный добыванием куска хлеба насущного.

   — Генрих Карл Штейн · книга
3. «

   Клюгенау улыбнулся: — А вы не смейтесь… Я вам не сказал, что влюблён, но чистый облик женщины возбудил во мне желание жертвовать для неё. Поймите, что в любви никогда нельзя требовать. Мальчик бросает в копилку монеты и слушает, как они там гремят. Когда-нибудь он вынет оттуда жалкие рубли. Я же хочу бросить к ногам женщины не копейки — разум, страсть, мужество, долготерпение, надежду и, наконец, самого себя. Неужели, Карабанов, эти чувства могут прогреметь в её сердце, как копейки в копилке?

   Клюгенау улыбнулся: — А вы не смейтесь… Я вам не сказал, что влюблён, но чистый облик женщины возбудил во мне желание жертвовать для неё. Поймите, что в любви никогда нельзя требовать. Мальчик бросает в копилку монеты и слушает, как они там гремят. Когда-нибудь он вынет оттуда жалкие рубли. Я же хочу бросить к ногам женщины не копейки — разум, страсть, мужество, долготерпение, надежду и, наконец, самого себя. Неужели, Карабанов, эти чувства могут прогреметь в её сердце, как копейки в копилке?

   — Федор фон Клюгенау · книга
4. «

   Больше всего в жизни я не терплю сопляков, уличных девок и человеческой несправедливости.

   Больше всего в жизни я не терплю сопляков, уличных девок и человеческой несправедливости.

   — Реквием каравану PQ-17 · книга
5. «

   Из русских Екатерина чаще всего звала в свою карету для бесед Ивана Ивановича Шувалова или графа Строганова. Считая их друзьями, она была с ними откровенна: — После Кайнарджийского мира Европа поставила на мне печать удачи, тогда я и допустила политиков до тайны своих успехов: я царствую над русскими, а русские — нация величайшая в мире. Всё, что происходит, — это не от меня, это обусловлено великими судьбами России! Если бы я ничего не делала, а с утра до ночи баклуши била, Россия всё равно двигалась бы своим историческим путем, каким идёт к славе и при множестве моих забот...

   Из русских Екатерина чаще всего звала в свою карету для бесед Ивана Ивановича Шувалова или графа Строганова. Считая их друзьями, она была с ними откровенна: — После Кайнарджийского мира Европа поставила на мне печать удачи, тогда я и допустила политиков до тайны своих успехов: я царствую над русскими, а русские — нация величайшая в мире. Всё, что происходит, — это не от меня, это обусловлено великими судьбами России! Если бы я ничего не делала, а с утра до ночи баклуши била, Россия всё равно двигалась бы своим историческим путем, каким идёт к славе и при множестве моих забот...

   — Екатерина II · книга
6. «

   Война нависала над немцами, словно капля росы на кончике ветки, готовая вот-вот сорваться.

   Война нависала над немцами, словно капля росы на кончике ветки, готовая вот-вот сорваться.

   — Битва железных канцлеров · книга
7. «

   Неуютно бывает в комнатах, а в этой жизни мне страшно!

   Неуютно бывает в комнатах, а в этой жизни мне страшно!

   — Каторга · книга
8. «

   В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

   В один из дней тетушка вызвала племянника к себе и поставила перед ним пэновский портрет его цербстской кузины. — Узнаёшь ли? — вопросила конкретно. — Впервые вижу, — получила ясный ответ. Елизавета Петровна малость даже оторопела: - Я тут стараюсь, в Европах этих разных все пороги обила, невесту для тебя сыскивая, а ты свою же сестрицу не признаешь... Ступай! — велела она. — Я тебя супружеством отягощу. А жена — не тётка родная. Она живо даст тебе на орехи с изюмом...

   — Елизавета Петровна · книга
9. «

   Литература не живет одной книжкою, а целыми библиотеками; искусство выражается в собрании музеев, но только не одной картиной, а жизнь человека сама по себе, хочет он того или не хочет, растворяется в в эпохе, словно кристалл соли в разъедающем его растворе.

   Литература не живет одной книжкою, а целыми библиотеками; искусство выражается в собрании музеев, но только не одной картиной, а жизнь человека сама по себе, хочет он того или не хочет, растворяется в в эпохе, словно кристалл соли в разъедающем его растворе.

   — Честь имею · книга
10. «

    Мне была дана жизнь, но у каждой жизни своя судьба. Один человек лишь проводит жизнь, как лесной ежик или улитка, покоренный судьбе, а другой человек сам созидает судьбу, для чего порою ему приходится всю жизнь выворачивать наизнанку.

    Мне была дана жизнь, но у каждой жизни своя судьба. Один человек лишь проводит жизнь, как лесной ежик или улитка, покоренный судьбе, а другой человек сам созидает судьбу, для чего порою ему приходится всю жизнь выворачивать наизнанку.

    — Честь имею · книга
11. «

    — Все это — высокие слова. А мы кормимся делом...

    — Все это — высокие слова. А мы кормимся делом...

    — Моонзунд · книга
12. «

    В борьбе с идеологией противника итальянским фашистам, скажем прямо, не очень-то везло: в одном из донских городков они сокрушили изваяния усатого колхозника с колхозницей в широком сарафане, решив, что эти статуи изображают великого Сталина и его любимую жену – Сталиничче.

    В борьбе с идеологией противника итальянским фашистам, скажем прямо, не очень-то везло: в одном из донских городков они сокрушили изваяния усатого колхозника с колхозницей в широком сарафане, решив, что эти статуи изображают великого Сталина и его любимую жену – Сталиничче.

    — Барбаросса · книга
13. «

    А живые в тот день позавидовали мёртвым...

    А живые в тот день позавидовали мёртвым...

    — Три возраста Окини-сан · книга
14. «

    Мы все-таки живем в мире демократии, а посему требую всеобщего послушания, иначе свободы вам не видать!!!

    Мы все-таки живем в мире демократии, а посему требую всеобщего послушания, иначе свободы вам не видать!!!

    — Жирная, грязная и продажная · книга
15. «

    Казалось, Нессельроде прав: России сказать нечего, Россия унижена, Россия отодвинута, Россия бессловесна... Был обычный осенний день, когда в Петербурге застучал телеграф, рассылая по столицам мира циркуляр министра, обращённый вроде бы к русским послам за рубежом, на самом же деле адресованный ко вниманию всей Европы. <...> Главная задача — развитие внутренних сил страны. Но это не значит, что Россия замыкается в себе. Напротив, она готова активно участвовать в политической жизни всего мира, и в первую очередь — в Европе... Телеграфы отстукивали решающий аккорд Горчакова: Говорят, что Россия сердится. Нет, Россия не сердится. Россия сосредоточивается. Последнюю фразу с французского языка в столицах мира переводили по-разному, а зачастую она звучала с угрозой: - Россия усиливается...

    Казалось, Нессельроде прав: России сказать нечего, Россия унижена, Россия отодвинута, Россия бессловесна... Был обычный осенний день, когда в Петербурге застучал телеграф, рассылая по столицам мира циркуляр министра, обращённый вроде бы к русским послам за рубежом, на самом же деле адресованный ко вниманию всей Европы. <...> Главная задача — развитие внутренних сил страны. Но это не значит, что Россия замыкается в себе. Напротив, она готова активно участвовать в политической жизни всего мира, и в первую очередь — в Европе... Телеграфы отстукивали решающий аккорд Горчакова: Говорят, что Россия сердится. Нет, Россия не сердится. Россия сосредоточивается. Последнюю фразу с французского языка в столицах мира переводили по-разному, а зачастую она звучала с угрозой: - Россия усиливается...

    — Александр Михайлович Горчаков · книга
16. «

    Кейтель кивал одобрительно, но Йодль выражал сомнения: - Война с Россией — это такая война, когда всегда знаешь, как начать её, но никогда не будешь знать, чем она закончится. Любую войну с любой страной можно довести до победного конца. И только в войне с Россией нам не дано заранее увидеть её финала...

    Кейтель кивал одобрительно, но Йодль выражал сомнения: - Война с Россией — это такая война, когда всегда знаешь, как начать её, но никогда не будешь знать, чем она закончится. Любую войну с любой страной можно довести до победного конца. И только в войне с Россией нам не дано заранее увидеть её финала...

    — Альфред Йодль · книга
17. «

    Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

    Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

    — Честь имею · книга
18. «

    Здесь полная свобода слова, зато нет свободы печати из-за отсутствия самой печати...

    Здесь полная свобода слова, зато нет свободы печати из-за отсутствия самой печати...

    — Три возраста Окини-сан · книга
19. «

    Молодость не хочет думать, что любая жизнь имеет скорбный финал.

    Молодость не хочет думать, что любая жизнь имеет скорбный финал.

    — Мальчики с бантиками · книга
20. «

    — А если затронута честь России? — Сейчас им на это плевать с фок-мачты...

    — А если затронута честь России? — Сейчас им на это плевать с фок-мачты...

    — Моонзунд · книга