85 цитат Валентина Пикуля

Ниже 85 цитат Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И всю жизнь что-то делая, я ничего практически делать не умел.

   И всю жизнь что-то делая, я ничего практически делать не умел.

   — Честь имею · книга
2. «

   Следуй реке, начиная с её истоков. Истина сегодня — завтра окажется ложью.

   Следуй реке, начиная с её истоков. Истина сегодня — завтра окажется ложью.

   — Фридрих Паулюс · книга
3. «

   Молодость не хочет думать, что любая жизнь имеет скорбный финал.

   Молодость не хочет думать, что любая жизнь имеет скорбный финал.

   — Мальчики с бантиками · книга
4. «

   Но вы никогда не сможете объяснить мне, почему «врагами народа» стали сыновья крестьян и рабочих, делавших революцию?

   Но вы никогда не сможете объяснить мне, почему «врагами народа» стали сыновья крестьян и рабочих, делавших революцию?

   — Честь имею · книга
5. «

   Ты не горюй. Жизнь, она словно колесо у телеги: еще не раз туда-сюда обернется.

   Ты не горюй. Жизнь, она словно колесо у телеги: еще не раз туда-сюда обернется.

   — Слово и дело · книга
6. «

   Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

   Кто забывает прошлое, тот остается без будущего.

   — Честь имею · книга
7. «

   Удивительный народ эти дураки. Я бы стал их коллекционировать, если бы они стоили дешевле умных...

   Удивительный народ эти дураки. Я бы стал их коллекционировать, если бы они стоили дешевле умных...

   — Брэнгвин · книга
8. «

   Литература не живет одной книжкою, а целыми библиотеками; искусство выражается в собрании музеев, но только не одной картиной, а жизнь человека сама по себе, хочет он того или не хочет, растворяется в в эпохе, словно кристалл соли в разъедающем его растворе.

   Литература не живет одной книжкою, а целыми библиотеками; искусство выражается в собрании музеев, но только не одной картиной, а жизнь человека сама по себе, хочет он того или не хочет, растворяется в в эпохе, словно кристалл соли в разъедающем его растворе.

   — Честь имею · книга
9. «

   Правду никогда нельзя скрыть целиком, как нельзя и раскрыть ее до конца.

   Правду никогда нельзя скрыть целиком, как нельзя и раскрыть ее до конца.

   — Апис · книга
10. «

    Роман — это дом с открытыми дверями и окнами. Каждый может устраиваться в нем как ему удобнее.

    Роман — это дом с открытыми дверями и окнами. Каждый может устраиваться в нем как ему удобнее.

    — Нечистая сила · книга
11. «

    Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел повымерли, — лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной… Тогда уж и ставьте, черт с вами!

    Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел повымерли, — лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной… Тогда уж и ставьте, черт с вами!

    — Екатерина II · книга
12. «

    ...всегда можно занять денег, но никто не даст в долг самого ценного для человека — времени!

    ...всегда можно занять денег, но никто не даст в долг самого ценного для человека — времени!

    — Честь имею · книга
13. «

    Я согласен подставить себя под пули, но только под вражеские. Ждать, когда тебя убьют свои, противно.

    Я согласен подставить себя под пули, но только под вражеские. Ждать, когда тебя убьют свои, противно.

    — Артемьев · книга
14. «

    Умирать надо красиво.

    Умирать надо красиво.

    — Честь имею · книга
15. «

    По мнению Бисмарка, правительство уподобилось глупой курице, когда в войне за Ломбардию вдруг решило «спасать» Австрию от разгрома. - Ради чего спасать? — рассуждал Бисмарк, — Ради того только, чтобы Австрия, благодарная за спасение, опросталась на наши головы? Вспомните, как она расквиталась с Петербургом за услугу в подавлении венгерского мятежа...

    По мнению Бисмарка, правительство уподобилось глупой курице, когда в войне за Ломбардию вдруг решило «спасать» Австрию от разгрома. - Ради чего спасать? — рассуждал Бисмарк, — Ради того только, чтобы Австрия, благодарная за спасение, опросталась на наши головы? Вспомните, как она расквиталась с Петербургом за услугу в подавлении венгерского мятежа...

    — Отто фон Бисмарк · книга
16. «

    На крейсерах волнения перешли в бурные взрывы патриотических ликований. Там кричали «ура России» — и даже качали офицеров. Они взлетали на матросских руках, с высоты палуб виделся им рейд, молчаливые остовы дредноутов, на которых офицеров никто не качал. Там их убивали, там штыками загоняли их в норы казематов.

    На крейсерах волнения перешли в бурные взрывы патриотических ликований. Там кричали «ура России» — и даже качали офицеров. Они взлетали на матросских руках, с высоты палуб виделся им рейд, молчаливые остовы дредноутов, на которых офицеров никто не качал. Там их убивали, там штыками загоняли их в норы казематов.

    — Моонзунд · книга
17. «

    Где русский флаг поднят хоть единожды, там он уже не будет спущен до тех пор, пока мы сами не снимем его.

    Где русский флаг поднят хоть единожды, там он уже не будет спущен до тех пор, пока мы сами не снимем его.

    — Андрей Карабанов · книга
18. «

    По законам классической трагедии, когда уже ничего исправить нельзя, смерть главного героя становится обязательной.

    По законам классической трагедии, когда уже ничего исправить нельзя, смерть главного героя становится обязательной.

    — Честь имею · книга
19. «

    Чем невероятнее ложь, тем охотнее в нее верят.

    Чем невероятнее ложь, тем охотнее в нее верят.

    — Апис · книга
20. «

    Вот за что я люблю историю! <...> Человек, проживший век без знания ее, обладает опытом лишь одного поколения, иначе говоря, опытом своей краткой жизни. Человек же, знающий историю, суммирует в себе опыт множества поколений…

    Вот за что я люблю историю! <...> Человек, проживший век без знания ее, обладает опытом лишь одного поколения, иначе говоря, опытом своей краткой жизни. Человек же, знающий историю, суммирует в себе опыт множества поколений…

    — Фридрих II · книга