Венедикт Васильевич Ерофеев: 42 цитаты на каждый день

Венедикт Васильевич Ерофеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 42 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Не всякая простота — святая. И не всякая комедия — божественная...

   Не всякая простота — святая. И не всякая комедия — божественная...

   — Москва-Петушки · книга
2. «

   Поразительно! Я вошел в вагон и сижу, страдаю от мысли, за кого меня приняли — мавра или не мавра? Плохо обо мне подумали, хорошо ли? А эти пьют горячо и открыто, как венцы творения, пьют с сознанием собственного превосходства над миром… «закуска типа? я вас умоляю?»!» … Я, похмеляясь утром, прячусь от неба и земли, потому что это интимнее всякой интимности!... До работы пью — прячусь. Во время работы пью — прячусь… А эти!! «транс-цен-ден-тально!»

   Поразительно! Я вошел в вагон и сижу, страдаю от мысли, за кого меня приняли — мавра или не мавра? Плохо обо мне подумали, хорошо ли? А эти пьют горячо и открыто, как венцы творения, пьют с сознанием собственного превосходства над миром… «закуска типа? я вас умоляю?»!» … Я, похмеляясь утром, прячусь от неба и земли, потому что это интимнее всякой интимности!... До работы пью — прячусь. Во время работы пью — прячусь… А эти!! «транс-цен-ден-тально!»

   — Москва-Петушки · книга
3. «

   Случалось, она теряла авторитет, но не теряла достоинства.

   Случалось, она теряла авторитет, но не теряла достоинства.

   — Бесполезное ископаемое · книга
4. «

   Надо привыкнуть смело, в глаза людям, говорить о своих достоинствах. Кому же, как не нам самим, знать, до какой степени мы хороши?

   Надо привыкнуть смело, в глаза людям, говорить о своих достоинствах. Кому же, как не нам самим, знать, до какой степени мы хороши?

   — Москва-Петушки · книга
5. «

   Я бы согласился жить на земле вечно, если прежде мне показали бы уголок, где не всегда есть место подвигу.

   Я бы согласился жить на земле вечно, если прежде мне показали бы уголок, где не всегда есть место подвигу.

   — Москва-Петушки · книга
6. «

   Диалектика сердца этих четверых мудаков — известна ли тебе?

   Диалектика сердца этих четверых мудаков — известна ли тебе?

   — Москва-Петушки · книга
7. «

   Да и зачем тебе ум, если у тебя есть совесть и сверх того еще и вкус? Совесть и вкус — это уж так много, что мозги становятся прямо излишними.

   Да и зачем тебе ум, если у тебя есть совесть и сверх того еще и вкус? Совесть и вкус — это уж так много, что мозги становятся прямо излишними.

   — Москва-Петушки · книга
8. «

   Какое счастье — дышать обеими ноздрями!

   Какое счастье — дышать обеими ноздрями!
9. «

   С тех пор, как помню себя, я только и делаю, что симулирую душевное здоровье, каждый миг, и на это расходую все (все без остатка) и умственные, и физические, и какие угодно силы.

   С тех пор, как помню себя, я только и делаю, что симулирую душевное здоровье, каждый миг, и на это расходую все (все без остатка) и умственные, и физические, и какие угодно силы.

   — Москва-Петушки · книга
10. «

    А она — подошла к столу и выпила, залпом, ещё сто пятьдесят, ибо она была совершенна, а совершенству нет предела...

    А она — подошла к столу и выпила, залпом, ещё сто пятьдесят, ибо она была совершенна, а совершенству нет предела...

    — Москва-Петушки · книга
11. «

    — Ты хоть душу-то любишь во мне? Душу — любишь? — Сердцем, — орёт, — сердцем — да, сердцем люблю твою душу, но душою — нет, не люблю!

    — Ты хоть душу-то любишь во мне? Душу — любишь? — Сердцем, — орёт, — сердцем — да, сердцем люблю твою душу, но душою — нет, не люблю!

    — Москва-Петушки · книга
12. «

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.

    Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.
13. «

    До победного конца. Т.е. или Садат пополам, или Мейр вдребезги.

    До победного конца. Т.е. или Садат пополам, или Мейр вдребезги.
14. «

    К вопросу о «собственном я» и т.д. Я для самого себя паршивый собеседник, но всё-таки путный. Говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде «Ничего, ничего, Ерофеев» или «Зря ты всё это затеял, ну да ладно уж» или «Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это» или «Пройдёт, пройдёт, ничего».

    К вопросу о «собственном я» и т.д. Я для самого себя паршивый собеседник, но всё-таки путный. Говорю без издевательств и без повышений голоса, тихими и проникновенными штампами, вроде «Ничего, ничего, Ерофеев» или «Зря ты всё это затеял, ну да ладно уж» или «Ну ты сам посуди, ну зачем тебе это» или «Пройдёт, пройдёт, ничего».

    — Бесполезное ископаемое · книга
15. «

    Степень бабьего достоинства измерять количеством тех, от чьих объятий они уклонились.

    Степень бабьего достоинства измерять количеством тех, от чьих объятий они уклонились.
16. «

    А «поддал» — то почему? Потому что, допустим, человек грустит и едет к бабе. Нельзя же ехать к бабе и не пить! — плохая, значит, баба! Да если даже и плохая — все равно надо выпить. Наоборот, чем хуже баба, тем лучше надо поддать!..

    А «поддал» — то почему? Потому что, допустим, человек грустит и едет к бабе. Нельзя же ехать к бабе и не пить! — плохая, значит, баба! Да если даже и плохая — все равно надо выпить. Наоборот, чем хуже баба, тем лучше надо поддать!..

    — Москва-Петушки · книга
17. «

    Я тоже хочу Тургенева и выпить...

    Я тоже хочу Тургенева и выпить...

    — Москва-Петушки · книга
18. «

    «Покажи мне Бога», — сказал некогда атеист христианскому мудрецу Феофилу Александрийскому. «Прежде покажи мне человека в себе, способного увидеть Бога», – ответил Феофил Александрийский.

    «Покажи мне Бога», — сказал некогда атеист христианскому мудрецу Феофилу Александрийскому. «Прежде покажи мне человека в себе, способного увидеть Бога», – ответил Феофил Александрийский.

    — Бесполезное ископаемое · книга
19. «

    Если б в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых западных штатов США, то по типу Суворов-Рымникский, Потемкин-Таврический, Дибич-Забалканский, маршал Жуков звался бы Жуков-Колорадский.

    Если б в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых западных штатов США, то по типу Суворов-Рымникский, Потемкин-Таврический, Дибич-Забалканский, маршал Жуков звался бы Жуков-Колорадский.

    — Бесполезное ископаемое · книга
20. «

    Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

    Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».

    — Бесполезное ископаемое · книга