25 цитат Веры Полозкова: цитаты о любви — избранное

Подборка из 25 цитат Веры Полозкова: цитаты о любви: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть, Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить; Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть, По кому-то гнить?

   Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть, Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить; Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть, По кому-то гнить?

   — Вера Полозкова
2. «

   А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.

   А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.

   — Вера Полозкова
3. «

   Пишу себе планы, тут же на них плюю; А кожа сидит на креме как на клею ... А он где? Никто не знает; по веществу ведь Он ветер; за гранью; без вести; вне игры. Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры, Пусть он устает от женщин и от жары, — Его, по большому счету, не существует. Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны. ...

   Пишу себе планы, тут же на них плюю; А кожа сидит на креме как на клею ... А он где? Никто не знает; по веществу ведь Он ветер; за гранью; без вести; вне игры. Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры, Пусть он устает от женщин и от жары, — Его, по большому счету, не существует. Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны. ...

   — Вера Полозкова
4. «

   Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.

   Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.

   — Вера Полозкова
5. «

   мы, до мелкого позвонка, чем нас ни отрави, - плоть эпохи и языка. реже, когда любви.

   мы, до мелкого позвонка, чем нас ни отрави, - плоть эпохи и языка. реже, когда любви.

   — Вера Полозкова
6. «

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.

   — Вера Полозкова
7. «

   приди к воде и сядь на берегу вода, скажи, я больше не могу. я не умею воскрешать словами. я ничего не вешу против зла. любовь моя и главных не спасла, и дальних не укрыла рукавами.

   приди к воде и сядь на берегу вода, скажи, я больше не могу. я не умею воскрешать словами. я ничего не вешу против зла. любовь моя и главных не спасла, и дальних не укрыла рукавами.

   — Вера Полозкова
8. «

   Просыпаться под звон гитары, Пусть расстроенной и дрянной. Серенады одной струной. Обожаю быть частью пары. Это радостней, чем одной.

   Просыпаться под звон гитары, Пусть расстроенной и дрянной. Серенады одной струной. Обожаю быть частью пары. Это радостней, чем одной.

   — Вера Полозкова
9. «

   Меня трудно любить Земным. В вихре ожесточённых вёсен Я порой задохнусь иным, Что лучист, вознесён, несносен… Но ему не построят храм, Что пребудет велик и вечен — Он ест сырники по утрам И влюбляется в смертных женщин.

   Меня трудно любить Земным. В вихре ожесточённых вёсен Я порой задохнусь иным, Что лучист, вознесён, несносен… Но ему не построят храм, Что пребудет велик и вечен — Он ест сырники по утрам И влюбляется в смертных женщин.

   — Вера Полозкова
10. «

    Дело в том, что говорить «Люблю» при «люблю» — это огромная человеческая потребность и необходимость. Почти такая же, как есть и спать. И как Рената Литвинова говорила в незабвенном фильме «Богиня. Как я полюбила»: «хочется сказать «Я люблю тебя», но всё время некому». Это первое, что вообще с человеком происходит. Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб. В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь. Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, что бы не приедались.

    Дело в том, что говорить «Люблю» при «люблю» — это огромная человеческая потребность и необходимость. Почти такая же, как есть и спать. И как Рената Литвинова говорила в незабвенном фильме «Богиня. Как я полюбила»: «хочется сказать «Я люблю тебя», но всё время некому». Это первое, что вообще с человеком происходит. Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб. В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь. Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, что бы не приедались.

    — Вера Полозкова
11. «

    осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.

    осень опять надевается с рукавов, электризует волосы — ворот узок. мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров и бережёшься слишком больших нагрузок. мир кладёт тебе в книги душистых слов, а в динамики — новых музык.

    — Вера Полозкова
12. «

    Этот свет никак не дает уснуть, Не дает себя оправдать ни в чем, Но зато он целится прямо в суть Кареглазым своим лучом.

    Этот свет никак не дает уснуть, Не дает себя оправдать ни в чем, Но зато он целится прямо в суть Кареглазым своим лучом.

    — Вера Полозкова
13. «

    Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.

    Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.

    — Вера Полозкова
14. «

    встречу — конечно, взвизгну да обниму. время подуспокоило нас обоих.

    встречу — конечно, взвизгну да обниму. время подуспокоило нас обоих.

    — Вера Полозкова
15. «

    Дети приходят за нами туда, куда больше никто не рискует. Это только кажется, что мы их питаем и защищаем. Это они защищают нас — от окончательного отчаяния. Это они возвращают нас в «здесь и сейчас» — ежедневно. Это они придают сил, когда их больше неоткуда взять.

    Дети приходят за нами туда, куда больше никто не рискует. Это только кажется, что мы их питаем и защищаем. Это они защищают нас — от окончательного отчаяния. Это они возвращают нас в «здесь и сейчас» — ежедневно. Это они придают сил, когда их больше неоткуда взять.

    — Вера Полозкова
16. «

    Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.

    Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.

    — Вера Полозкова
17. «

    Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.

    Хочешь любить – научишься доверяться. Фирменный отрабатывая удар.

    — Вера Полозкова
18. «

    Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

    Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

    — Вера Полозкова
19. «

    И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.

    И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.

    — Вера Полозкова
20. «

    И родинки, что стоят, как проба, На этой шее, и соус чили — Опять придётся любить до гроба. А по-другому нас не учили.

    И родинки, что стоят, как проба, На этой шее, и соус чили — Опять придётся любить до гроба. А по-другому нас не учили.

    — Вера Полозкова