Вера Полозкова — 197 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 197 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бэйби-бэйб, по чьему ты создана чертежу, где ученый взял столько красоты, где живет этот паразит? Объясни мне, ну почему я с ума схожу, если есть в мире свет – то ты, если праздник – то твой визит?

   Бэйби-бэйб, по чьему ты создана чертежу, где ученый взял столько красоты, где живет этот паразит? Объясни мне, ну почему я с ума схожу, если есть в мире свет – то ты, если праздник – то твой визит?
2. «

   Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе, Если бы когда-нибудь забывала.

   Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе, Если бы когда-нибудь забывала.
3. «

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.
4. «

   Вот был город как город, а стал затопленный батискаф, Словно все тебя бросили, так и не разыскав, Пожила, а теперь висишь как пустой рукав У калеки-мальчика в переходе.

   Вот был город как город, а стал затопленный батискаф, Словно все тебя бросили, так и не разыскав, Пожила, а теперь висишь как пустой рукав У калеки-мальчика в переходе.
5. «

   Это бесконечно тяжело и мучительно: дать близкому человеку совершать его ошибки, в которых он наверняка когда-нибудь раскается.

   Это бесконечно тяжело и мучительно: дать близкому человеку совершать его ошибки, в которых он наверняка когда-нибудь раскается.
6. «

   Каждую ночь приходится упираться В то, что вино не лечит, а мама плачет, Секс ничего не значит, а босс тупит.

   Каждую ночь приходится упираться В то, что вино не лечит, а мама плачет, Секс ничего не значит, а босс тупит.
7. «

   Это новый какой-то уровень, левел раунд: белым-бело.. Эй, а делать-то что? Слова собирать из льдин? Мы истошно-живые!... Слышишь? Смотри в табло, На нём циферки: Пять, Четыре, Три, Два, Один...

   Это новый какой-то уровень, левел раунд: белым-бело.. Эй, а делать-то что? Слова собирать из льдин? Мы истошно-живые!... Слышишь? Смотри в табло, На нём циферки: Пять, Четыре, Три, Два, Один...
8. «

   Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чьё-то, как мы у Бога клянчим.... В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.

   Ведь смысл не в том, чтоб найти плечо, хоть чьё-то, как мы у Бога клянчим.... В том, что каждый из нас запальчив, и автономен, и только сам – но священный огонь ходит между этих вот самых пальцев, едва проводишь ему по шее и волосам.
9. «

   Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.

   Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.
10. «

    — Уходить от него. Динамить. Вся природа ж у них – дрянная. — У меня к нему, знаешь, память – Очень древняя, нутряная. — Значит, к черту, что тут карьера? Шансы выбиться к небожителям? — У меня в него, знаешь, вера; Он мне – ангелом-утешителем. — Завяжи с этим, есть же средства; Совершенно не тот мужчина. — У меня к нему, знаешь, – детство, Детство – это неизлечимо.

    — Уходить от него. Динамить. Вся природа ж у них – дрянная. — У меня к нему, знаешь, память – Очень древняя, нутряная. — Значит, к черту, что тут карьера? Шансы выбиться к небожителям? — У меня в него, знаешь, вера; Он мне – ангелом-утешителем. — Завяжи с этим, есть же средства; Совершенно не тот мужчина. — У меня к нему, знаешь, – детство, Детство – это неизлечимо.
11. «

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.

    В трубке грохот дороги, смех, «Я соскучился», Бьорк, метель. Я немного умнее тех, С кем он делит свою постель.
12. «

    … самое страшное: понять что-то, когда уже ничего не можешь изменить. Вообще. Что самое кошмарное — это бессилие.

    … самое страшное: понять что-то, когда уже ничего не можешь изменить. Вообще. Что самое кошмарное — это бессилие.
13. «

    И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.

    И вот потом — отхлынуло, завершилось, Кожа приобретает былой оттенок - Знай: им ты проверяешь себя на вшивость. Жизнеспособность. Крепость сердечных стенок.
14. «

    Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.

    Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.
15. «

    Мы часто отрицаем природные задатки, когда очень молоды. Нам не нравится всё, что досталось: рост, вес, разрез глаз, а также пол, век и родители. Логичный конец спора и протеста случается, когда человек, вместо того чтобы драться и ненавидеть что-то в себе, начинает с этим мириться и гармонизировать.

    Мы часто отрицаем природные задатки, когда очень молоды. Нам не нравится всё, что досталось: рост, вес, разрез глаз, а также пол, век и родители. Логичный конец спора и протеста случается, когда человек, вместо того чтобы драться и ненавидеть что-то в себе, начинает с этим мириться и гармонизировать.
16. «

    Идём, под тяжёлым веком несём пески И медленными сердцами тихонько стынем мы; Горбы маскируем скромно под рюкзаки – Нас ждут в оазисах, далеки, Круглосуточные ларьки

    Идём, под тяжёлым веком несём пески И медленными сердцами тихонько стынем мы; Горбы маскируем скромно под рюкзаки – Нас ждут в оазисах, далеки, Круглосуточные ларьки
17. «

    Как славно, что ты сидишь сейчас у экрана И думаешь, Что читаешь Не про себя.

    Как славно, что ты сидишь сейчас у экрана И думаешь, Что читаешь Не про себя.
18. «

    Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.

    Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.
19. «

    Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.

    Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.
20. «

    Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем; Потянешься к тыщам – хватишь по голове. Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим – Без преданной острой финки за голенищем, Двух граммов под днищем, Козыря в рукаве.

    Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем; Потянешься к тыщам – хватишь по голове. Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим – Без преданной острой финки за голенищем, Двух граммов под днищем, Козыря в рукаве.