Внезапно ему стало так пусто и жарко внутри, как будто его без капли воды бросили в самое пекло пустыни и навсегда оставили в обжигающих песках под палящим солнцем. Внутри все заскрипело и заскрежетало, словно он много лет пролежал на дне океана и его бока разъела ржавчина. Боль была свербящей и сильной. Ему показалось, что он совсем прохудился и вот-вот в нем появятся дыры.

— Это и есть ваш мальчик? — Мальчик… Разве плох? Кто скажет, что это девочка, пусть первым бросит в меня камень!

Я ж романтиком, поверь, был, И, вот, циником теперь стал.

— Я говорю правду. Моя жизнь висит на волоске, жизнь всего города висит на волоске. Это не тот город, в котором мы росли. — Это тот же самый город, что и тогда. Мы не знали ничего, потому что были детьми. Мы играли в игры, закапывали фотки. Взрослые скрывали от нас тьму, Мэтт. А теперь взрослые мы.