270 коротких цитат Веры Полозковы

Подборка из 270 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.

   Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
2. «

   Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста, Не зависит от места бегства, состава теста.

   Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста, Не зависит от места бегства, состава теста.
3. «

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..
4. «

   … Новое утро смотрит на нас, раскосых, Солнечной пятерней тонет в наших космах И из дверей роняет в открытый космос, Если пойти тебя провожать к метро.

   … Новое утро смотрит на нас, раскосых, Солнечной пятерней тонет в наших космах И из дверей роняет в открытый космос, Если пойти тебя провожать к метро.
5. «

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

   когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
6. «

   ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.

   ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.
7. «

   Ничего не жду, не думаю ни о ком. Потихоньку учусь не плакать и высыпаться. И луну в небеса подкинули медяком, Положив на ноготь большого пальца.

   Ничего не жду, не думаю ни о ком. Потихоньку учусь не плакать и высыпаться. И луну в небеса подкинули медяком, Положив на ноготь большого пальца.
8. «

   Я специалист по бесперебойной подаче слез — Ты воспитал в себе выдержку партизанью. Ты пьешь кофе в Гостином — я ем в «Маяке» лазанью, Ты по бизнесу в Хельсинки — я в колонию под Рязанью Предотвращать резистентный туберкулез.

   Я специалист по бесперебойной подаче слез — Ты воспитал в себе выдержку партизанью. Ты пьешь кофе в Гостином — я ем в «Маяке» лазанью, Ты по бизнесу в Хельсинки — я в колонию под Рязанью Предотвращать резистентный туберкулез.
9. «

   Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.

   Мало делаю, много вешу. Плохо с кожей, но нравлюсь массам. Я гибрид между Кэрри Брэдшоу И Фантомасом.
10. «

    Воинам грехи отпущены наперёд. Им не увидеть больше родимой Спарты. Я отдала долги. Я открыла карты. И потому меня больше никто не ждет.

    Воинам грехи отпущены наперёд. Им не увидеть больше родимой Спарты. Я отдала долги. Я открыла карты. И потому меня больше никто не ждет.
11. «

    Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.

    Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.
12. «

    То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...

    То была ведь огнеупорная, как графит, А теперь врубили внутри огромный такой софит, И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит...
13. «

    Рассчитай меня, Миша. Ночь, как чулок с бедра, Оседает с высоток, чтобы свернуться гущей В чашке кофе у девушки, раз в три минуты лгущей Бармену за стойкой, что ей пора, И, как правило, остающейся до утра.

    Рассчитай меня, Миша. Ночь, как чулок с бедра, Оседает с высоток, чтобы свернуться гущей В чашке кофе у девушки, раз в три минуты лгущей Бармену за стойкой, что ей пора, И, как правило, остающейся до утра.
14. «

    Слыви позеркой, выскочкой, святой, Оспаривай, сдавай пустые бланки, Но сложности не сдай им ни фаланги, Ни запятой.

    Слыви позеркой, выскочкой, святой, Оспаривай, сдавай пустые бланки, Но сложности не сдай им ни фаланги, Ни запятой.
15. «

    кто-то помнит нас вместе, ради такого кадра ничего, ничего, ничего не жаль...

    кто-то помнит нас вместе, ради такого кадра ничего, ничего, ничего не жаль...
16. «

    А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться Им в ключичную ямку — больше ни для чего.

    А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться Им в ключичную ямку — больше ни для чего.
17. «

    Если вас трамвай задавит, вы, конечно, вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете.

    Если вас трамвай задавит, вы, конечно, вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете.
18. «

    А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.

    А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.
19. «

    Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.

    Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.
20. «

    ... Что твоим голосом говорилось в чужих мобильных, пока не грянуло anno domini? Кто был главным из многих, яростных, изобильных, что были до меня? ... Все кругом расплескивается, распугивается, разбегается врассыпную; кареглазые смотрят так, что слетают пуговицы – даже с тех, кто приносит кофе; я не ревную.

    ... Что твоим голосом говорилось в чужих мобильных, пока не грянуло anno domini? Кто был главным из многих, яростных, изобильных, что были до меня? ... Все кругом расплескивается, распугивается, разбегается врассыпную; кареглазые смотрят так, что слетают пуговицы – даже с тех, кто приносит кофе; я не ревную.