425 цитат Веры Полозковы — коротко и по делу

Подборка из 425 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не знаю, каких ещё слёз я себе напророчу. Но ты был мне подлинно дорог — беспечен, порочен, Испорчен, утрачен — но истинно мною любим.

   Не знаю, каких ещё слёз я себе напророчу. Но ты был мне подлинно дорог — беспечен, порочен, Испорчен, утрачен — но истинно мною любим.
2. «

   Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься, и никогда не береглась.

   Как вот с любовью: в секунду — он, никто другой. Так чтоб нутро, синхронно с бровью, вскипало вольтовой дугой, чтоб сразу все острее, резче под взглядом его горьких глаз, ведь не учили же беречься, и никогда не береглась.
3. «

   Им казалось, что если все это кончится — то оставит на них какой-нибудь страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет. Если кто-то и выживает после такого — то он заика и инвалид. Но меняется только взгляд, ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело... ...но не болит.

   Им казалось, что если все это кончится — то оставит на них какой-нибудь страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет. Если кто-то и выживает после такого — то он заика и инвалид. Но меняется только взгляд, ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело... ...но не болит.
4. «

   Гляди на море впрок и сколько нужно плачь: кто сломан поперёк, тот никому не врач.

   Гляди на море впрок и сколько нужно плачь: кто сломан поперёк, тот никому не врач.
5. «

   Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.

   Ну все уже: шепоток, белый шум, пустяк. Едва уловимый, тлеющий, невесомый. Звонка его ждешь не всем существом, а так Одной предательской хромосомой.
6. «

   как тонкий фульгурит, как солнце через лед, как белоснежный риф коралловый сквозь воду, печаль моя горит, и луч ее придет, чтоб выпустить других, погасших на свободу.

   как тонкий фульгурит, как солнце через лед, как белоснежный риф коралловый сквозь воду, печаль моя горит, и луч ее придет, чтоб выпустить других, погасших на свободу.
7. «

   Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.

   Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.
8. «

   Я твой щен: я скулю, я тычусь в плечо незряче, Рвусь на звук поцелуя, тембр – что мглы бездонней; Я твой глупый пингвин – я робко прячу Свое тело в утесах теплых твоих ладоней; Я картограф твой: глаз – Атлантикой, скулу – степью, А затылок – полярным кругом: там льды; nepoemaniehanepoemanie’s inepoemanie. Я ученый: мне инфицировали бестебье. Тебядефицит. Ты встаешь рыбной костью в горле моем – мол, вот он я. Рвешь сетчатку мне – как брусчатку молотит взвод. И – надцатого мартобря – я опять животное, Кем-то подло раненное в живот.

   Я твой щен: я скулю, я тычусь в плечо незряче, Рвусь на звук поцелуя, тембр – что мглы бездонней; Я твой глупый пингвин – я робко прячу Свое тело в утесах теплых твоих ладоней; Я картограф твой: глаз – Атлантикой, скулу – степью, А затылок – полярным кругом: там льды; nepoemaniehanepoemanie’s inepoemanie. Я ученый: мне инфицировали бестебье. Тебядефицит. Ты встаешь рыбной костью в горле моем – мол, вот он я. Рвешь сетчатку мне – как брусчатку молотит взвод. И – надцатого мартобря – я опять животное, Кем-то подло раненное в живот.
9. «

   Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе, Если бы когда-нибудь забывала.

   Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе, Если бы когда-нибудь забывала.
10. «

    как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.

    как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.
11. «

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.

    Богу тоже иногда звонят скучные инвесторы, или приносят толстенные отчёты, или слишком долго готовят кофе — Он тогда сидит, указательным и большим разминает веки, или просто ложится Себе в ладони измученным, пористым лицом, и пытается вспомнить какой–нибудь детский стишок дурацкий, или песенку, чтобы не было так тоскливо, и что–то вертится на языке у Него, в рифму, нелепое, но смешное — и тогда у Него сочиняемся мы.
12. «

    Я многого не стала понимать. Встречалась с N — он непривычно тощий Он говорит по телефону с тёщей И странно: эта тёща мне не мать.

    Я многого не стала понимать. Встречалась с N — он непривычно тощий Он говорит по телефону с тёщей И странно: эта тёща мне не мать.
13. «

    Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.

    Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.
14. «

    Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.

    Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.
15. «

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.

    Я живу при ашраме, я учусь миру, трезвости, монотонности, пресности, дисциплине. Ум воспитывать нужно ровно, как и надрез вести вдоль по трепетной и нагой человечьей глине. Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.
16. «

    Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.

    Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.
17. «

    Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.

    Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.
18. «

    Всматриваться в афиши, на каждой вдруг Взгляд узнавая, брови, ресницы, волосы. Знать, что в конце тоннеля — не свет, а звук.

    Всматриваться в афиши, на каждой вдруг Взгляд узнавая, брови, ресницы, волосы. Знать, что в конце тоннеля — не свет, а звук.
19. «

    Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.

    Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.
20. «

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.