Вера Полозкова: 432 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 432 цитаты Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.

   Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.
2. «

   Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян.

   Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян.
3. «

   Надо было поостеречься Надо было предвидеть сбой. Просто Отче решил развлечься И проверить меня тобой.

   Надо было поостеречься Надо было предвидеть сбой. Просто Отче решил развлечься И проверить меня тобой.
4. «

   просыпайся, сердце: трудись, отлынивай, не рассказывай об одном: что было за имя в той плошке глиняной, перевернутой кверху дном.

   просыпайся, сердце: трудись, отлынивай, не рассказывай об одном: что было за имя в той плошке глиняной, перевернутой кверху дном.
5. «

   звонит ближе к полвторому, подобен грому телефон нащупываешь сквозь дрему, и снова он тебе про ерему, а ты ему про фому.

   звонит ближе к полвторому, подобен грому телефон нащупываешь сквозь дрему, и снова он тебе про ерему, а ты ему про фому.
6. «

   От Кишинева и до Сент-Луиса Издевается шар земной: Я ненавижу, когда целуются, Если целуются не со мной

   От Кишинева и до Сент-Луиса Издевается шар земной: Я ненавижу, когда целуются, Если целуются не со мной
7. «

   А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.

   А воздух его парфюма, пота и табака Да старой заварки — стал нестерпимо вкусным. Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.
8. «

   будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.

   будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.
9. «

   Анечка любит сосачки; Эдам Любит Ив; Честер любит Читос.

   Анечка любит сосачки; Эдам Любит Ив; Честер любит Читос.
10. «

    Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.

    Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, Строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс; Что до тех, для кого важнее моральный кодекс — Пусть имеют вечный оральный секс.
11. «

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.

    Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю. Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном. Мы ели сыр, запивали его крепленым, Скидывались на новое по рублю. Больше мы не увидимся. Я запомню тебя влюбленным, Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.
12. «

    Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.

    Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.
13. «

    Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.

    Мое сердце, уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй ее.
14. «

    Почву выбили из-под ног – так учись летать.

    Почву выбили из-под ног – так учись летать.
15. «

    Исповедуй зрячесть. Тренируй живучесть. Даже если нечисть Тебя хочет вычесть - Знать, такая участь.

    Исповедуй зрячесть. Тренируй живучесть. Даже если нечисть Тебя хочет вычесть - Знать, такая участь.
16. «

    Утро близится, тьма всё едче, Зябче; трещинка на губе. Хочется позвонить себе. И услышать, как в глупом скетче: — Как ты, детка? Так грустно, Боже! — Здравствуйте, я автоответчик. Перезвоните позже. ... Куда уж позже.

    Утро близится, тьма всё едче, Зябче; трещинка на губе. Хочется позвонить себе. И услышать, как в глупом скетче: — Как ты, детка? Так грустно, Боже! — Здравствуйте, я автоответчик. Перезвоните позже. ... Куда уж позже.
17. «

    Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.

    Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.
18. «

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.

    Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т.д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
19. «

    Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.

    Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.
20. «

    ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.

    ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.