59 цитат Вероники Тушновы, которые захочется сохранить

Ниже 59 цитат Вероники Тушновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.

   А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.
2. «

   А знаешь, всё ещё будет! Южный ветер ещё подует, и весну ещё наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и ещё меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, всё ещё будет! В сто концов убегают рельсы, самолёты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря… Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. … Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу!

   А знаешь, всё ещё будет! Южный ветер ещё подует, и весну ещё наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и ещё меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, всё ещё будет! В сто концов убегают рельсы, самолёты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря… Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. … Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу!
3. «

   Пусть друзья простят меня за то, что повидаться с ними не спешу. Пусть друзья не попрекают почту - это я им писем не пишу. Пусть не сетуют, что рвутся нити, - я их не по доброй воле рву. Милые, хорошие, поймите: я в другой галактике живу!

   Пусть друзья простят меня за то, что повидаться с ними не спешу. Пусть друзья не попрекают почту - это я им писем не пишу. Пусть не сетуют, что рвутся нити, - я их не по доброй воле рву. Милые, хорошие, поймите: я в другой галактике живу!
4. «

   Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела.

   Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела.
5. «

   Еще шуршат, звенят и шепчут капли с листвы катясь в пахучую траву. И каждый звук в молчанье сада вкраплен, как зерна звезд в ночную синеву

   Еще шуршат, звенят и шепчут капли с листвы катясь в пахучую траву. И каждый звук в молчанье сада вкраплен, как зерна звезд в ночную синеву
6. «

   Напрочь путь ко мне отрезая, чтоб не видеть и не писать, ты ещё пожалеешь, знаю, станешь локти себе кусать. Чтоб не видеть... Но ты увидишь. Взглянешь — взгляда не отведёшь. Ты в метельную полночь выйдешь, а от памяти не уйдёшь. — Обхватить бы двумя руками, унести б её за моря! Почему же она такая? Отчего она не моя? Снег летит над землёй застылой, снег рассыпчатый и сухой... А ведь было бы счастье, было, — оказался кузнец плохой.

   Напрочь путь ко мне отрезая, чтоб не видеть и не писать, ты ещё пожалеешь, знаю, станешь локти себе кусать. Чтоб не видеть... Но ты увидишь. Взглянешь — взгляда не отведёшь. Ты в метельную полночь выйдешь, а от памяти не уйдёшь. — Обхватить бы двумя руками, унести б её за моря! Почему же она такая? Отчего она не моя? Снег летит над землёй застылой, снег рассыпчатый и сухой... А ведь было бы счастье, было, — оказался кузнец плохой.
7. «

   Я без тебя училась жить, я принялась за дело. Костёр сумела я сложить, — гудело, а не тлело.

   Я без тебя училась жить, я принялась за дело. Костёр сумела я сложить, — гудело, а не тлело.
8. «

   Как часто от себя мы правду прячем, мол, так и так, — не знаю, что творю... И ты вот притворяешься незрячим, чтобы в ответе быть поводырю. Что ж, ладно, друг, спасибо за доверье, в пути не брошу, в топь не заведу... Но всё тесней смыкаются деревья, и вот уж скоро ночь, как на беду. Я и сама лукавлю, — не отважусь признаться, что измаялась в пути. А если б на двоих нам эту тяжесть, — насколько легче было бы идти.

   Как часто от себя мы правду прячем, мол, так и так, — не знаю, что творю... И ты вот притворяешься незрячим, чтобы в ответе быть поводырю. Что ж, ладно, друг, спасибо за доверье, в пути не брошу, в топь не заведу... Но всё тесней смыкаются деревья, и вот уж скоро ночь, как на беду. Я и сама лукавлю, — не отважусь признаться, что измаялась в пути. А если б на двоих нам эту тяжесть, — насколько легче было бы идти.
9. «

   Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.

   Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.
10. «

    Сердце не греется, дело не ладится, жизнь драгоценная попусту тратится.

    Сердце не греется, дело не ладится, жизнь драгоценная попусту тратится.
11. «

    Пускай лучше ты не впустишь меня, чем я не открою двери. Пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

    Пускай лучше ты не впустишь меня, чем я не открою двери. Пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.
12. «

    Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.

    Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.
13. «

    А мы купались... И вода светилась... И вспыхивало пламя под ногой... А ночь была как музыка, как милость торжественной, сияющей, нагой.

    А мы купались... И вода светилась... И вспыхивало пламя под ногой... А ночь была как музыка, как милость торжественной, сияющей, нагой.
14. «

    Много счастья и много печалей на свете, а рассветы прекрасны, а ночи глухи... Незаконной любви незаконные дети, во грехе родились они - эти стихи. Так уж вышло, а я ни о чем не жалею, трачу, трачу без удержу душу свою... Мне они всех рождённых когда-то милее, оттого что я в каждом тебя узнаю.

    Много счастья и много печалей на свете, а рассветы прекрасны, а ночи глухи... Незаконной любви незаконные дети, во грехе родились они - эти стихи. Так уж вышло, а я ни о чем не жалею, трачу, трачу без удержу душу свою... Мне они всех рождённых когда-то милее, оттого что я в каждом тебя узнаю.
15. «

    Стоит между нами Не море большое - Горькое горе, Сердце чужое...

    Стоит между нами Не море большое - Горькое горе, Сердце чужое...
16. «

    У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас.

    У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас.
17. «

    Не знаю — права ли, не знаю — честна ли, не помню начала, не вижу конца... Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца.

    Не знаю — права ли, не знаю — честна ли, не помню начала, не вижу конца... Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца.
18. «

    Подарков не просят и не обещают, подарки приносят и отдают.

    Подарков не просят и не обещают, подарки приносят и отдают.
19. «

    У каждого человека бывает своя война. С болезнью, с душевной болью, с наотмашь бьющей судьбой, с предавшей его любовью вступает он в смертный бой.

    У каждого человека бывает своя война. С болезнью, с душевной болью, с наотмашь бьющей судьбой, с предавшей его любовью вступает он в смертный бой.
20. «

    Не боюсь, что ты меня оставишь для какой-то женщины другой, а боюсь я, что однажды станешь ты таким же, как любой другой. И пойму я, что одна в пустыне, — в городе, огнями залитом, и пойму, что нет тебя отныне ни на этом свете, ни на том.

    Не боюсь, что ты меня оставишь для какой-то женщины другой, а боюсь я, что однажды станешь ты таким же, как любой другой. И пойму я, что одна в пустыне, — в городе, огнями залитом, и пойму, что нет тебя отныне ни на этом свете, ни на том.