69 лучших цитат — Вероника Тушнова

Ниже 69 цитат Вероники Тушновы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.

   Нам не позволено любить. Все, что с тобою связано, мне строго-настрого забыть судьбой моей приказано. Но помню я всему назло любви часы беспечные, и встречи памятной число - мое. На веки вечные.
2. «

   Хорош ли, нет ли — это сущий вздор. Любить так уж любить — без оговорок.

   Хорош ли, нет ли — это сущий вздор. Любить так уж любить — без оговорок.
3. «

   Не боюсь, что ты меня оставишь для какой-то женщины другой, а боюсь я, что однажды станешь ты таким же, как любой другой. И пойму я, что одна в пустыне, — в городе, огнями залитом, и пойму, что нет тебя отныне ни на этом свете, ни на том.

   Не боюсь, что ты меня оставишь для какой-то женщины другой, а боюсь я, что однажды станешь ты таким же, как любой другой. И пойму я, что одна в пустыне, — в городе, огнями залитом, и пойму, что нет тебя отныне ни на этом свете, ни на том.
4. «

   За любовь платят любовью или не платят совсем.

   За любовь платят любовью или не платят совсем.
5. «

   Все чаще думается мне с тоскою, что впереди не так уж много дней. Я прежде не любила Подмосковья. Кого винить мне в бедности моей? А это все существовало. Было. Лес. Первый иней. Талая вода. Шел дождь. Шиповник цвел. Метель трубила. ... Я и тебя когда-то не любила. Где я была? Кто я была тогда?

   Все чаще думается мне с тоскою, что впереди не так уж много дней. Я прежде не любила Подмосковья. Кого винить мне в бедности моей? А это все существовало. Было. Лес. Первый иней. Талая вода. Шел дождь. Шиповник цвел. Метель трубила. ... Я и тебя когда-то не любила. Где я была? Кто я была тогда?
6. «

   Я пенять на судьбу не вправе, годы милостивы ко мне... Если молодость есть вторая - лучше первой она вдвойне. Откровеннее и мудрее, проницательней и щедрей.

   Я пенять на судьбу не вправе, годы милостивы ко мне... Если молодость есть вторая - лучше первой она вдвойне. Откровеннее и мудрее, проницательней и щедрей.
7. «

   Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела.

   Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела.
8. «

   Как часто лежу я без сна в темноте, и всё представляются мне та светлая речка и елочки те в далекой лесной стороне.

   Как часто лежу я без сна в темноте, и всё представляются мне та светлая речка и елочки те в далекой лесной стороне.
9. «

   Пускай лучше ты не впустишь меня, чем я не открою двери. Пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

   Пускай лучше ты не впустишь меня, чем я не открою двери. Пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.
10. «

    Как счастье внезапное — оттепель эта. Весны дуновеньем земля обогрета. Еще не начало весны, а предвестье, и даже еще не предвестье — намек, что будет, что рядом, что срок недалек.

    Как счастье внезапное — оттепель эта. Весны дуновеньем земля обогрета. Еще не начало весны, а предвестье, и даже еще не предвестье — намек, что будет, что рядом, что срок недалек.
11. «

    А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.

    А я с годами думаю все чаще, Что краденое счастье — тоже счастье, Как ситник краденый — все тот же хлеб насущный, Спасенье жизни неблагополучной.
12. «

    Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.

    Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.
13. «

    Не знаю — права ли, не знаю — честна ли, не помню начала, не вижу конца... Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца.

    Не знаю — права ли, не знаю — честна ли, не помню начала, не вижу конца... Я рада, что не было встреч под часами, что не целовались с тобой у крыльца.
14. «

    Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!

    Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!
15. «

    В чем отказала я тебе, скажи? Ты целовать просил — я целовала. Ты лгать просил, - Как помнишь, и во лжи Ни разу я тебе не отказала. Всегда была такая, как хотел: Хотел — смеялась, А хотел — молчала... Но гибкости душевной есть предел, И есть конец у каждого начала. Меня одну во всех грехах виня, Все обсудив И все обдумав трезво, Желаешь ты, чтоб не было меня... Не беспокойся — я уже исчезла.

    В чем отказала я тебе, скажи? Ты целовать просил — я целовала. Ты лгать просил, - Как помнишь, и во лжи Ни разу я тебе не отказала. Всегда была такая, как хотел: Хотел — смеялась, А хотел — молчала... Но гибкости душевной есть предел, И есть конец у каждого начала. Меня одну во всех грехах виня, Все обсудив И все обдумав трезво, Желаешь ты, чтоб не было меня... Не беспокойся — я уже исчезла.
16. «

    У каждого человека бывает своя война. С болезнью, с душевной болью, с наотмашь бьющей судьбой, с предавшей его любовью вступает он в смертный бой.

    У каждого человека бывает своя война. С болезнью, с душевной болью, с наотмашь бьющей судьбой, с предавшей его любовью вступает он в смертный бой.
17. «

    У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас.

    У всех бывают слабости минуты, такого разочарованья час, когда душа в нас леденеет будто и память счастья покидает нас.
18. «

    Но когда б в моей то было власти, вечно путь я длила б, оттого что минуты приближенья к счастью много лучше счастья самого.

    Но когда б в моей то было власти, вечно путь я длила б, оттого что минуты приближенья к счастью много лучше счастья самого.
19. «

    Напрочь путь ко мне отрезая, чтоб не видеть и не писать, ты ещё пожалеешь, знаю, станешь локти себе кусать. Чтоб не видеть... Но ты увидишь. Взглянешь — взгляда не отведёшь. Ты в метельную полночь выйдешь, а от памяти не уйдёшь. — Обхватить бы двумя руками, унести б её за моря! Почему же она такая? Отчего она не моя? Снег летит над землёй застылой, снег рассыпчатый и сухой... А ведь было бы счастье, было, — оказался кузнец плохой.

    Напрочь путь ко мне отрезая, чтоб не видеть и не писать, ты ещё пожалеешь, знаю, станешь локти себе кусать. Чтоб не видеть... Но ты увидишь. Взглянешь — взгляда не отведёшь. Ты в метельную полночь выйдешь, а от памяти не уйдёшь. — Обхватить бы двумя руками, унести б её за моря! Почему же она такая? Отчего она не моя? Снег летит над землёй застылой, снег рассыпчатый и сухой... А ведь было бы счастье, было, — оказался кузнец плохой.
20. «

    Любовь не боится огромных разлук, Любовь умирает от маленькой лжи!

    Любовь не боится огромных разлук, Любовь умирает от маленькой лжи!