31 цитата Виктора Гюго: красивые цитаты о смысле жизни

Подборка из 31 цитата Виктора Гюго: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

   Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.

   — Виктор Гюго
2. «

   Здесь и там валялись трупы, лужи крови стояли на мостовой. Мне запомнился белый мотылек, порхавший посреди улицы. Лето остаётся летом.

   Здесь и там валялись трупы, лужи крови стояли на мостовой. Мне запомнился белый мотылек, порхавший посреди улицы. Лето остаётся летом.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

   В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Она уже не смеялся. Он был страшен. Лисица превратилась в гиену.

   Она уже не смеялся. Он был страшен. Лисица превратилась в гиену.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

   Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

   Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Застольные речи и любовные речи! И те и другие одинаково неуловимы: любовные речи — это облака, застольные — клубы дыма.

   Застольные речи и любовные речи! И те и другие одинаково неуловимы: любовные речи — это облака, застольные — клубы дыма.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.

   Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.

   — Виктор Гюго
10. «

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Комплимент — это поцелуй сквозь вуаль.

    Комплимент — это поцелуй сквозь вуаль.

    — Виктор Гюго
12. «

    Виселица — коромысло весов, к одному концу которого, подвешен человек, а к другому — вселенная.

    Виселица — коромысло весов, к одному концу которого, подвешен человек, а к другому — вселенная.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Наступает минута, и девушки распускаются в одно мгновенье; из бутонов они становятся розами.

    Наступает минута, и девушки распускаются в одно мгновенье; из бутонов они становятся розами.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Движения сердца, начинающего любить, полны таинственности.

    Движения сердца, начинающего любить, полны таинственности.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

    Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    Чего же еще желать?... Садик для прогулок и вся беспредельность для грез. У ног его — то, что можно возделывать и собирать; над головой — то, что можно обдумывать и изучать. Немного цветов на земле и все звезды на небе.

    Чего же еще желать?... Садик для прогулок и вся беспредельность для грез. У ног его — то, что можно возделывать и собирать; над головой — то, что можно обдумывать и изучать. Немного цветов на земле и все звезды на небе.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Дети, так же как и птицы, поют свои утренние песни.

    Дети, так же как и птицы, поют свои утренние песни.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа её искала предлога для своего пребывания на земле.

    Она казалась сотканной из тени; ровно столько плоти, сколько нужно, чтобы слегка наметить пол; комочек материи, светящийся изнутри; большие глаза, всегда опущенные долу, словно душа её искала предлога для своего пребывания на земле.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Слитный гул обычно стоящий над Парижем днём, — это говор города, ночью — его дыхание.

    Слитный гул обычно стоящий над Парижем днём, — это говор города, ночью — его дыхание.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

    А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

    — Виктор Гюго · книга