Виктор Гюго: красивые цитаты: 56 высказываний о главном

Подборка из 56 цитат Виктора Гюго: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И зверь так не терзает добычу, как море. Вода выпускает когти. Ветер грызет, волна пожирает: морские валы-челюсти. Они рвут на куски и дробят. Удар океана подобен удару львиной лапы.

   И зверь так не терзает добычу, как море. Вода выпускает когти. Ветер грызет, волна пожирает: морские валы-челюсти. Они рвут на куски и дробят. Удар океана подобен удару львиной лапы.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Вода податлива потому, что её нельзя сжать. Она ускользает при давлении. Когда её сдавливают с одной стороны, она бросается в другую. Так вода превращается в волну. Волна — воплощение свободы.

   Вода податлива потому, что её нельзя сжать. Она ускользает при давлении. Когда её сдавливают с одной стороны, она бросается в другую. Так вода превращается в волну. Волна — воплощение свободы.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   L'art et le peuple

   L'art et le peuple

   — Виктор Гюго
4. «

   Любовь — как дерево: она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

   Любовь — как дерево: она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

   — Виктор Гюго
5. «

   А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

   А вы, вы солнечный луч, вы капля росы, вы песня птички.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Такая застывшая улыбка, вызванная слишком развитой челюстью, на которую словно не хватило кожи, обнажает только зубы, а не душу.

   Такая застывшая улыбка, вызванная слишком развитой челюстью, на которую словно не хватило кожи, обнажает только зубы, а не душу.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.

   Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Бог сотворил кошку для того, чтобы у человека был тигр, которого можно погладить.

   Бог сотворил кошку для того, чтобы у человека был тигр, которого можно погладить.

   — Виктор Гюго
9. «

   Комплимент — это поцелуй сквозь вуаль.

   Комплимент — это поцелуй сквозь вуаль.

   — Виктор Гюго
10. «

    ...она полюбила, ибо существует и сердечный голод.

    ...она полюбила, ибо существует и сердечный голод.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Она уже не смеялся. Он был страшен. Лисица превратилась в гиену.

    Она уже не смеялся. Он был страшен. Лисица превратилась в гиену.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

    Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше, — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица, — это наша улыбка.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Нет ничего более очаровательного и ничего более величественного, чем зрелище свежих, распускающихся душ.

    Нет ничего более очаровательного и ничего более величественного, чем зрелище свежих, распускающихся душ.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    В одной восточной сказке говорится, что бог создал розу белой, но Адам взглянул на нее, когда она распускалась, и она застыдилась и заалела.

    В одной восточной сказке говорится, что бог создал розу белой, но Адам взглянул на нее, когда она распускалась, и она застыдилась и заалела.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.

    Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.

    — Виктор Гюго
16. «

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

    В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Закрыть глаза — это лучший способ видеть душу.

    Закрыть глаза — это лучший способ видеть душу.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.

    Любовь к женщине имеет для нас великое, ничем не заменимое значение; она подобна соли для мяса: пропитывая сердце, предохраняет его от порчи.

    — Виктор Гюго
20. «

    Движения сердца, начинающего любить, полны таинственности.

    Движения сердца, начинающего любить, полны таинственности.

    — Виктор Гюго · книга