642 цитат Виктора Гюго, проверенных временем

Ниже 642 цитаты Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но детям неведом тот способ взлома тюремной двери, который именуется самоубийством.

   Но детям неведом тот способ взлома тюремной двери, который именуется самоубийством.

   — Человек, который смеётся · книга
2. «

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   — Клод Фролло · книга
3. «

   Когда смерть так близка, потолок над головой начинает казаться крышкой гроба

   Когда смерть так близка, потолок над головой начинает казаться крышкой гроба

   — Человек, который смеётся · книга
4. «

   Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и «да» и «нет», но если вам пришлось увидеть её – потрясение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить, против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина – это сгусток закона, имя её vindicta*, она не нейтральна и не позволяет вам оставаться нейтральным. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот – это виденье. Эшафот не помост, эшафот – не машина, эшафот – не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее неведомой зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают собственной волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что делает. Эшафот – это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его мясо, пьёт его кровь. Эшафот – это чудовище, созданное судьёй и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв.

   Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и «да» и «нет», но если вам пришлось увидеть её – потрясение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить, против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина – это сгусток закона, имя её vindicta*, она не нейтральна и не позволяет вам оставаться нейтральным. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот – это виденье. Эшафот не помост, эшафот – не машина, эшафот – не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее неведомой зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают собственной волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что делает. Эшафот – это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его мясо, пьёт его кровь. Эшафот – это чудовище, созданное судьёй и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв.

   — Епископ · книга
5. «

   ... Вечность подчиняется человеку гораздо больше, чем принято думать.

   ... Вечность подчиняется человеку гораздо больше, чем принято думать.

   — Человек, который смеётся · книга
6. «

   Правители не имеют власти над народом, который над ними смеётся.

   Правители не имеют власти над народом, который над ними смеётся.

   — Человек, который смеётся · книга
7. «

   Однажды я видел, как на кротовую нору наступил гиппопотам; он все раздавил; но он был ни в чем не повинен. Этот добродушный великан даже не догадывался о том, что на свете есть кроты. Кроты, которых давят — это род человеческий. Давить друг друга — закон природы. А ты думаешь, крот никого не давит? Он является великаном по отношению к клещу, который в свою очередь великан по отношению к тле.

   Однажды я видел, как на кротовую нору наступил гиппопотам; он все раздавил; но он был ни в чем не повинен. Этот добродушный великан даже не догадывался о том, что на свете есть кроты. Кроты, которых давят — это род человеческий. Давить друг друга — закон природы. А ты думаешь, крот никого не давит? Он является великаном по отношению к клещу, который в свою очередь великан по отношению к тле.

   — Урсус · книга
8. «

   Корабли — мухи в паутине моря.

   Корабли — мухи в паутине моря.

   — Человек, который смеётся · книга
9. «

   Сударыни, второй совет: не выходите замуж; замужество — это прививка: быть может, она окажется удачной, а быть может, и неудачной; избегайте этого риска.

   Сударыни, второй совет: не выходите замуж; замужество — это прививка: быть может, она окажется удачной, а быть может, и неудачной; избегайте этого риска.

   — Толомьес · книга
10. «

    Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью.

    Будьте человеком прежде всего и больше всего. Не бойтесь слишком отяготить себя гуманностью.
11. «

    Жизнь – лишь длинная цепь утрат любимых нами существ. Идешь и оставляешь за собою вереницу скорбей. Рок оглушает человека, осыпая его градом невыносимых страданий. Как после этого удивляться, что старики вечно твердят одно и то же? Они глупеют от отчаяния.

    Жизнь – лишь длинная цепь утрат любимых нами существ. Идешь и оставляешь за собою вереницу скорбей. Рок оглушает человека, осыпая его градом невыносимых страданий. Как после этого удивляться, что старики вечно твердят одно и то же? Они глупеют от отчаяния.

    — Человек, который смеётся · книга
12. «

    Подделки из прошлого принимают чужое имя и охотно выдают себя за будущее. Прошлое — это привидение, способное подчистить свой паспорт.

    Подделки из прошлого принимают чужое имя и охотно выдают себя за будущее. Прошлое — это привидение, способное подчистить свой паспорт.

    — Отверженные · книга
13. «

    Если нам что-либо не по душе, это ещё не дает права роптать на бога.

    Если нам что-либо не по душе, это ещё не дает права роптать на бога.

    — Отверженные · книга
14. «

    Лень — это мать. У неё сын — воровство и дочь — голод.

    Лень — это мать. У неё сын — воровство и дочь — голод.

    — Отверженные · книга
15. «

    О, женщин знаю я! Они ужасно любят Спасать от гибели того, кто их погубит.

    О, женщин знаю я! Они ужасно любят Спасать от гибели того, кто их погубит.

    — Дон Саллюстий · книга
16. «

    ... лицо человека всегда отражает его внутренний мир, и ошибочно думать, будто мысль лишена окраски.

    ... лицо человека всегда отражает его внутренний мир, и ошибочно думать, будто мысль лишена окраски.

    — Человек, который смеётся · книга
17. «

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
18. «

    Гордость — ахиллесова пята всех героев.

    Гордость — ахиллесова пята всех героев.

    — Человек, который смеётся · книга
19. «

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    — Отверженные · книга
20. «

    Сорок лет — старость юности, пятьдесят — юность старости.

    Сорок лет — старость юности, пятьдесят — юность старости.