Епископ

Средний человек эгоистичен. Ему сколько ни дай, все мало...

Если путь мой и приведет меня в бездну ужаса, да свершится воля Его. Мне ли роптать на пославшего меня в мир?

Бог дарит людям воздух, а закон продает его.

Не забывайте, что осторожность — сестра мудрости!

Для тех, кто верит в Иисуса и его святое Евангелие, не может быть иного чувства к ближнему, кроме чувства любви.

Действительно, в эшафоте, когда он воздвигнут и стоит перед вами, есть что-то от галлюцинации. До тех пор пока вы не видели гильотину своими глазами, вы можете более или менее равнодушно относиться к смертной казни, можете не высказывать своего мнения, можете говорить и «да» и «нет», но если вам пришлось увидеть её – потрясение слишком глубоко, и вы должны окончательно решить, против неё вы или за неё. Одни восхищаются ею, как де Местр; другие, подобно Беккарии, проклинают её. Гильотина – это сгусток закона, имя её vindicta*, она не нейтральна и не позволяет вам оставаться нейтральным. Увидев её, человек содрогается, он испытывает самое непостижимое из всех чувств. Каждая социальная проблема ставит перед ножом гильотины свой знак вопроса. Эшафот – это виденье. Эшафот не помост, эшафот – не машина, эшафот – не бездушный механизм, сделанный из дерева, железа и канатов. Кажется, что это живое существо, обладающее неведомой зловещей инициативой: можно подумать, что этот помост видит, что эта машина слышит, что этот механизм понимает, что это дерево, это железо и эти канаты обладают собственной волей. Душе, охваченной смертельным ужасом при виде эшафота, он представляется грозным и сознательным участником того, что делает. Эшафот – это сообщник палача. Он пожирает человека, ест его мясо, пьёт его кровь. Эшафот – это чудовище, созданное судьёй и плотником, это призрак, который живёт какой-то страшной жизнью, порождаемой бесчисленными смертями его жертв.

Человек, какое бы высокое положение в мире он ни занимал, все же более всего должен думать о спасении своей души.

Вы хорошо помните статьи законов человеческих, но забываете статьи законов божьих.

— Возьмем человека, работающего, скажем, в трамвайном парке. — Эту работу ему предоставил капитал. — Правильно, но капитал не мог бы существовать без рабочих, обеспечивающих ему дивиденды. — Трамвайные рабочие дают свой труд. Акционеры дают капитал. Совместными усилиями труда и капитала создается новая стоимость. Она делится между рабочими и предпринимателями. Доля капитала называется «дивидендами», а доля труда — заработной платой. — Почему же этот дележ не может быть полюбовным? — Рабочий, будучи обыкновенным смертным, хочет получить при дележе возможно большую долю. Капиталист тоже норовит получить возможно больше. Вот вам и конфликт между трудом и капиталом.

Неужели творец создал людей несовершенно?

— Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

Если случится, что ценой формального вероотступничества можно будет сохранить жизнь, я разрешаю тебе это, Верующий. Верующие могут бороться за свою жизнь любыми путями, когда оружие будет выбито из их рук. Клянитесь и лжесвидетельствуйте, но не раскрывайте тайны.

— Отец, вы когда-нибудь испытывали сомнения по поводу веры? Подвергалась ли ваша вера испытанию? Ну, знаете, Господь нас всех сотворил, он смотрит на нас с небес и так далее. А потом явился Его сын, всех спас и все такое. — Да. — И после смерти мы попадаем на небеса. — Да, и что же? — Как раз с этим у меня и проблемы...