22 цитаты Виктора Суворова — подборка на все случаи

Ниже 22 цитаты Виктора Суворова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы все мальчишки, помешанные на войне. Разве мы шли в училища ради того, чтобы проверять, как у солдат сапоги вычищены? Нет, мы шли в училища как романтики войны.

   Мы все мальчишки, помешанные на войне. Разве мы шли в училища ради того, чтобы проверять, как у солдат сапоги вычищены? Нет, мы шли в училища как романтики войны.

   — Аквариум · книга
2. «

   ... коммунизм может существовать только во всем мире. Для населения любой коммунистической страны соседняя нормальная страна — пример для сравнения.

   ... коммунизм может существовать только во всем мире. Для населения любой коммунистической страны соседняя нормальная страна — пример для сравнения.

   — Последняя республика · книга
3. «

   «… Сегодня товарищ Фидель Кастро…»

   «… Сегодня товарищ Фидель Кастро…»

   — Освободитель · книга
4. «

   Мобилизация не может быть частичной. Мобилизация — это процесс наподобие беременности. Женщина не может быть немножко беременна. Вопрос ставится: да или нет. Именно так ставится вопрос и в государстве: переводим весь государственный аппарат, промышленность, транспорт, вооруженные силы, население и все ресурсы государства на нужды войны или не переводим.

   Мобилизация не может быть частичной. Мобилизация — это процесс наподобие беременности. Женщина не может быть немножко беременна. Вопрос ставится: да или нет. Именно так ставится вопрос и в государстве: переводим весь государственный аппарат, промышленность, транспорт, вооруженные силы, население и все ресурсы государства на нужды войны или не переводим.

   — День М: Когда началась Вторая мировая война? · книга
5. «

   Имея прочитанные книги в памяти, в любой момент могла мысленно открыть любую книгу на любом месте и перечитывать. И замечали странности за нею. То плачет без причины, то смеется. А это она про себя то Гоголя читала, то Лермонтова, а то Гашека.

   Имея прочитанные книги в памяти, в любой момент могла мысленно открыть любую книгу на любом месте и перечитывать. И замечали странности за нею. То плачет без причины, то смеется. А это она про себя то Гоголя читала, то Лермонтова, а то Гашека.

   — Настя Стрелецкая · книга
6. «

   ...дружеское предупреждение полковника-фронтовика: если будешь любопытствовать, сопоставлять и думать, то можешь додуматься до нехорошего. Думать он мне не рекомендовал. А если и думать, так виду не подавать, что думаешь. Так спокойнее. До больших звезд, говорил он мне с грустью, дослужиться можно, если никто в тебе, вьюнош, сапиенса не заподозрит.

   ...дружеское предупреждение полковника-фронтовика: если будешь любопытствовать, сопоставлять и думать, то можешь додуматься до нехорошего. Думать он мне не рекомендовал. А если и думать, так виду не подавать, что думаешь. Так спокойнее. До больших звезд, говорил он мне с грустью, дослужиться можно, если никто в тебе, вьюнош, сапиенса не заподозрит.

   — Аквариум · книга
7. «

   Кто был там, тот поймет меня, а кто там не был, тот мне не судья.

   Кто был там, тот поймет меня, а кто там не был, тот мне не судья.

   — Освободитель · книга
8. «

   Плохо быть гражданином страны, по дорогам которой со скрежетом и лязгом идут броневые колонны освободителей. А разве лучше быть в числе освободителей?

   Плохо быть гражданином страны, по дорогам которой со скрежетом и лязгом идут броневые колонны освободителей. А разве лучше быть в числе освободителей?

   — Аквариум · книга
9. «

   Я не знаю, что со мной. Что-то не так. Я просыпаюсь ночами и подолгу смотрю в потолок. Если бы меня отправили куда-то умирать за чьи-то интересы, я бы стал героем. Мне не жалко отдать свою жизнь, и она мне совсем не нужна. Возьмите, кому она нужна. Ну, берите же её! Я забываюсь в коротком, тревожном сне. И черти куда-то несут меня. Я улетаю высоко-высоко. От Кравцова. От Спецназа. От жестокой борьбы. Я готов бороться. Я готов грызть глотки. Но зачем это всё? Битва за власть — это совсем не битва за Родину. А битва за Родину — даст ли она утешение моей душе? Я уже защищал твои, Родина, интересы в Чехословакии. Неприятное занятие, прямо скажем. Я улетаю всё выше и выше. С недосягаемой звенящей высоты я смотрю на свою несчастную Родину-мать. Ты тяжело больна. Я не знаю чем. Может, бешенством? Может, шизофрения у тебя? Я не знаю, как помочь тебе. Надо кого-то убивать. Но я не знаю кого. Куда же лечу я? Может, к Богу? Бога нет! А может, всё-таки к Богу? Помоги мне, Господи!

   Я не знаю, что со мной. Что-то не так. Я просыпаюсь ночами и подолгу смотрю в потолок. Если бы меня отправили куда-то умирать за чьи-то интересы, я бы стал героем. Мне не жалко отдать свою жизнь, и она мне совсем не нужна. Возьмите, кому она нужна. Ну, берите же её! Я забываюсь в коротком, тревожном сне. И черти куда-то несут меня. Я улетаю высоко-высоко. От Кравцова. От Спецназа. От жестокой борьбы. Я готов бороться. Я готов грызть глотки. Но зачем это всё? Битва за власть — это совсем не битва за Родину. А битва за Родину — даст ли она утешение моей душе? Я уже защищал твои, Родина, интересы в Чехословакии. Неприятное занятие, прямо скажем. Я улетаю всё выше и выше. С недосягаемой звенящей высоты я смотрю на свою несчастную Родину-мать. Ты тяжело больна. Я не знаю чем. Может, бешенством? Может, шизофрения у тебя? Я не знаю, как помочь тебе. Надо кого-то убивать. Но я не знаю кого. Куда же лечу я? Может, к Богу? Бога нет! А может, всё-таки к Богу? Помоги мне, Господи!

   — Аквариум · книга
10. «

    Жукова спасла солидарность других маршалов, которые были научены опытом предшественников и понимали: сегодня Телегин, завтра Жуков, а после?..

    Жукова спасла солидарность других маршалов, которые были научены опытом предшественников и понимали: сегодня Телегин, завтра Жуков, а после?..

    — Последняя республика · книга
11. «

    Люди делятся на капиталистов и социалистов. И тем и другим деньги нужны. Это их объединяет. А разъединяет их метод, которым они деньги добывают. Если капиталисту нужны деньги — он упорно работает. Если социалисту нужны деньги — он бросает работу, да ещё и других подстрекает делать то же самое.

    Люди делятся на капиталистов и социалистов. И тем и другим деньги нужны. Это их объединяет. А разъединяет их метод, которым они деньги добывают. Если капиталисту нужны деньги — он упорно работает. Если социалисту нужны деньги — он бросает работу, да ещё и других подстрекает делать то же самое.

    — Аквариум · книга
12. «

    В каждой роте и батарее была ленинская комната, а в ней – огромный портрет Ленина: прищурив лукавые глазенки, вождь читает «Правду». Уже за одно это вождя можно было бы к стенке ставить, ибо он читал антисоветчину: в то время «Правду» возглавлял и редактировал отпетый вражина Бухарин, позже разоблаченный и расстрелянный. Ленин проявил полное отсутствие революционной бдительности и политическую близорукость, читая и нахваливая то, что ему подбрасывали враги.

    В каждой роте и батарее была ленинская комната, а в ней – огромный портрет Ленина: прищурив лукавые глазенки, вождь читает «Правду». Уже за одно это вождя можно было бы к стенке ставить, ибо он читал антисоветчину: в то время «Правду» возглавлял и редактировал отпетый вражина Бухарин, позже разоблаченный и расстрелянный. Ленин проявил полное отсутствие революционной бдительности и политическую близорукость, читая и нахваливая то, что ему подбрасывали враги.

    — Освободитель · книга
13. «

    Если вы устроили пожар в доме соседа, то в вашем собственном доме пожар случится немного позже.

    Если вы устроили пожар в доме соседа, то в вашем собственном доме пожар случится немного позже.
14. «

    Прожить на нашей вонючей планете можно, только перегрызая глотки другим. Такую возможность предоставляет власть. Удержаться у власти можно, только карабкаясь вверх. Скользкая она очень. Кроме того, помощь нужна, и потому каждый, кто по её откосам вверх карабкается, формирует свою группу, которая идёт с ним до самого верха или летит с ним в бездну.

    Прожить на нашей вонючей планете можно, только перегрызая глотки другим. Такую возможность предоставляет власть. Удержаться у власти можно, только карабкаясь вверх. Скользкая она очень. Кроме того, помощь нужна, и потому каждый, кто по её откосам вверх карабкается, формирует свою группу, которая идёт с ним до самого верха или летит с ним в бездну.

    — Аквариум · книга
15. «

    Человек имеет право быть добрым до определенного предела. А дальше — или всех грызи, или лежи в грязи. Дарвин это правило научно обосновал. Выживает сильнейший. Говорят, его теория только для животного мира подходит. Правильно говорят. Да только ведь и мы все — животные. Чем мы от них отличаемся? Мало чем. У остальных животных нет венерических заболеваний, а у людей есть. Что еще? Только улыбка. Человек улыбаться умеет. Но от наших улыбок мир не становится добрее. Жизнь — это выживание. А выживание — это борьба, борьба за место под солнцем.

    Человек имеет право быть добрым до определенного предела. А дальше — или всех грызи, или лежи в грязи. Дарвин это правило научно обосновал. Выживает сильнейший. Говорят, его теория только для животного мира подходит. Правильно говорят. Да только ведь и мы все — животные. Чем мы от них отличаемся? Мало чем. У остальных животных нет венерических заболеваний, а у людей есть. Что еще? Только улыбка. Человек улыбаться умеет. Но от наших улыбок мир не становится добрее. Жизнь — это выживание. А выживание — это борьба, борьба за место под солнцем.

    — Младший Лидер · книга
16. «

    Все сошлись на одном. Война в Европе закончилась, но капиталистическое окружение осталось.

    Все сошлись на одном. Война в Европе закончилась, но капиталистическое окружение осталось.

    — Последняя республика · книга
17. «

    Вспомним: Сталин был ревнив. С теми, кто был популярен, случались всякие неприятности: одни попадали под автомобиль, другие – под падающий с крыши кирпич, третьи невзначай проваливались прямо в лубянский подвал.

    Вспомним: Сталин был ревнив. С теми, кто был популярен, случались всякие неприятности: одни попадали под автомобиль, другие – под падающий с крыши кирпич, третьи невзначай проваливались прямо в лубянский подвал.

    — Последняя республика · книга
18. «

    Рай на земле нужно строить. Если ты думаешь, что рай после смерти наступит, то этим самым самоустраняешься от активного строительства рая на земле.

    Рай на земле нужно строить. Если ты думаешь, что рай после смерти наступит, то этим самым самоустраняешься от активного строительства рая на земле.

    — Аквариум · книга
19. «

    Спидометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица.

    Спидометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица.

    — Аквариум · книга
20. «

    Отвратительный, мерзкий преступник может убить человека, или десять человек, или сто. Но преступник никогда не убивает людей миллионами. Миллионами убивают только те, кто считает себя добрым. Робеспьеры получаются не из преступников, а из самых добрых, из самых гуманных. И гильотину придумали не преступники, а гуманисты. Самые чудовищные преступления в истории человечества совершили люди, которые не пили водки, не курили, не изменяли жене и кормили белочек с ладони.

    Отвратительный, мерзкий преступник может убить человека, или десять человек, или сто. Но преступник никогда не убивает людей миллионами. Миллионами убивают только те, кто считает себя добрым. Робеспьеры получаются не из преступников, а из самых добрых, из самых гуманных. И гильотину придумали не преступники, а гуманисты. Самые чудовищные преступления в истории человечества совершили люди, которые не пили водки, не курили, не изменяли жене и кормили белочек с ладони.

    — Аквариум · книга