15 цитат, которые говорила Виктория Платова

Виктория Платова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 15 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Запирсингованные по самые гланды, стриженные под ноль феминистки, сплошь представительницы творческих профессий – от ассистента монтажера до верстальщицы в типографии. Их пломбы набиты здоровым креативом, карманы их штанов (стиль «милитари») пухнут от амбиций. В сферу их интересов входят куннилингус, фистинг и армрестлинг, «гулять босиком, целовать тебя в ключицы и ниже», чемпионаты по выездке в Голландии, чемпионаты по поеданию саранчи в Уганде; они обожают клубные чилл-ауты и ненавидят глагол «лизать» – «потому что это по-другому называется». Все свои мыслишки о жизни, трахе и мелкой грызне в монтажной они выносят на страницы интернетского «Live journal».

   Запирсингованные по самые гланды, стриженные под ноль феминистки, сплошь представительницы творческих профессий – от ассистента монтажера до верстальщицы в типографии. Их пломбы набиты здоровым креативом, карманы их штанов (стиль «милитари») пухнут от амбиций. В сферу их интересов входят куннилингус, фистинг и армрестлинг, «гулять босиком, целовать тебя в ключицы и ниже», чемпионаты по выездке в Голландии, чемпионаты по поеданию саранчи в Уганде; они обожают клубные чилл-ауты и ненавидят глагол «лизать» – «потому что это по-другому называется». Все свои мыслишки о жизни, трахе и мелкой грызне в монтажной они выносят на страницы интернетского «Live journal».

   — Макс · книга
2. «

   Карлуша всегда утверждал, что шепот воздействует на любого человека лучше любого крика. К шепоту прислушиваешься.

   Карлуша всегда утверждал, что шепот воздействует на любого человека лучше любого крика. К шепоту прислушиваешься.

   — Stalingrad, станция метро · книга
3. «

   Она не обиделась, но нехороший червь все же принялся рыть ходы в сердце.

   Она не обиделась, но нехороший червь все же принялся рыть ходы в сердце.

   — Stalingrad, станция метро · книга
4. «

   Шиповник, дикая роза – вот на что похожи ее губы! Только сунься – и пара-тройка царапин тебе обеспечена. Или того хуже – глубокий порез.

   Шиповник, дикая роза – вот на что похожи ее губы! Только сунься – и пара-тройка царапин тебе обеспечена. Или того хуже – глубокий порез.

   — Макс · книга
5. «

   Говорят — целоваться чертовски приятно. Смотреть как целуются приятно не всегда.

   Говорят — целоваться чертовски приятно. Смотреть как целуются приятно не всегда.

   — Stalingrad, станция метро · книга
6. «

   У гения и бога не так уж много различий. Первому просто недосуг хорошенько вымыть волосы, а второй… Второй набивает их песком, рыбьей чешуей, осколками раковин – и делает предметом культа.

   У гения и бога не так уж много различий. Первому просто недосуг хорошенько вымыть волосы, а второй… Второй набивает их песком, рыбьей чешуей, осколками раковин – и делает предметом культа.

   — Макс · книга
7. «

   Она ни разу не видела развода мостов, не пробовала фондю, не летала на самолете и думает, что «Мохито» — это всего лишь небритые подмышки.

   Она ни разу не видела развода мостов, не пробовала фондю, не летала на самолете и думает, что «Мохито» — это всего лишь небритые подмышки.

   — Stalingrad, станция метро · книга
8. «

   Давно известно: ничто так не красит молодую девушку и не поднимает ее самооценку, как наличие подруги — страшилища.

   Давно известно: ничто так не красит молодую девушку и не поднимает ее самооценку, как наличие подруги — страшилища.

   — Stalingrad, станция метро · книга
9. «

   Керамические наши сердца, пригодные разве что для тушения сигарет с мундштуком и без, – керамические наши сердца разбиты. Не спутать бы осколки.

   Керамические наши сердца, пригодные разве что для тушения сигарет с мундштуком и без, – керамические наши сердца разбиты. Не спутать бы осколки.

   — Макс · книга
10. «

    – …Значит, вы немой? – Ваш. Исключительно ваш.

    – …Значит, вы немой? – Ваш. Исключительно ваш.

    — Макс · книга
11. «

    Я слишком непоследовательна для того, чтобы сдвинуться, меня слишком шарахает из стороны в сторону.

    Я слишком непоследовательна для того, чтобы сдвинуться, меня слишком шарахает из стороны в сторону.

    — Купель дьявола · книга
12. «

    Судьба потому и зовется судьбой, что перекроить ее кавалерийским наскоком не в силах никто. Все повороты оговорены заранее. Все маршруты сверены, все пиктограммы (вплоть до пиктограммы биотуалета) нанесены на карту. Все предрешено.

    Судьба потому и зовется судьбой, что перекроить ее кавалерийским наскоком не в силах никто. Все повороты оговорены заранее. Все маршруты сверены, все пиктограммы (вплоть до пиктограммы биотуалета) нанесены на карту. Все предрешено.

    — Stalingrad, станция метро · книга
13. «

    – Я не снимаю девушек из мира fashion. Мне это неинтересно. Моя специализация – мелкие животные, погибшие насильственной смертью. – Мелкие животные?.. – Суслики, сурки, крысы, которые попали под разделочный нож, кошки, которые попали под асфальтоукладчик… – меня несет. – Кончина птиц в линиях высоковольтных передач – вообще отдельный повод для фотосессии… – И что потом? – А что – потом? – Что потом вы делаете со снимками? – Дарю хорошеньким девушкам на День святого Валентина.

    – Я не снимаю девушек из мира fashion. Мне это неинтересно. Моя специализация – мелкие животные, погибшие насильственной смертью. – Мелкие животные?.. – Суслики, сурки, крысы, которые попали под разделочный нож, кошки, которые попали под асфальтоукладчик… – меня несет. – Кончина птиц в линиях высоковольтных передач – вообще отдельный повод для фотосессии… – И что потом? – А что – потом? – Что потом вы делаете со снимками? – Дарю хорошеньким девушкам на День святого Валентина.

    — Макс · книга
14. «

    Ее губы. Они лениво скользят по поверхности моих собственных губ, и не помышляя нырнуть поглубже, никаким сертификатом по дайвингу здесь и не пахнет, о запахах вообще речи не ведется. Ее губы – не соленые и не сладкие, в них нет ни остроты, ни горечи, с тем же успехом можно было бы целоваться с пластиковым стаканчиком. Определенно, это самый странный поцелуй в моей жизни, сам факт его существования бессмысленней, в нем нет и намека на светлое будущее, на прогулки под дождем, на смятые простыни и кофе по утрам, на покупку горного байка, диггерство и посещение религиозных святынь Ближнего и Среднего Востока. В нем нет и намека на откровения о бывших любовниках, детских болезнях и юношеских фобиях, «я так хочу тебя, лифт – самое подходящее место, только не забудь о резинках» – совсем не тот случай. Совсем не тот поцелуй. Совсем не тот. И все же, все же… Мне страшно подумать о том, что он когда-нибудь кончится.

    Ее губы. Они лениво скользят по поверхности моих собственных губ, и не помышляя нырнуть поглубже, никаким сертификатом по дайвингу здесь и не пахнет, о запахах вообще речи не ведется. Ее губы – не соленые и не сладкие, в них нет ни остроты, ни горечи, с тем же успехом можно было бы целоваться с пластиковым стаканчиком. Определенно, это самый странный поцелуй в моей жизни, сам факт его существования бессмысленней, в нем нет и намека на светлое будущее, на прогулки под дождем, на смятые простыни и кофе по утрам, на покупку горного байка, диггерство и посещение религиозных святынь Ближнего и Среднего Востока. В нем нет и намека на откровения о бывших любовниках, детских болезнях и юношеских фобиях, «я так хочу тебя, лифт – самое подходящее место, только не забудь о резинках» – совсем не тот случай. Совсем не тот поцелуй. Совсем не тот. И все же, все же… Мне страшно подумать о том, что он когда-нибудь кончится.

    — Макс · книга
15. «

    И ее губы – раковины, лепестки роз, скорпионьи хвосты, – слово «да» никогда не слетало с этих губ, зато «нет»… «Нет» засунуто за щеку подобно долгоиграющему леденцу. Который она посасывает с тех самых пор, как на ведущей к ней лестнице стали появляться жалкие типы, похожие на меня.

    И ее губы – раковины, лепестки роз, скорпионьи хвосты, – слово «да» никогда не слетало с этих губ, зато «нет»… «Нет» засунуто за щеку подобно долгоиграющему леденцу. Который она посасывает с тех самых пор, как на ведущей к ней лестнице стали появляться жалкие типы, похожие на меня.

    — Макс · книга