22 мыслей Вильгельма Карловича Кюхельбекера без воды

Вильгельм Карлович Кюхельбекер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пусть другие громогласно Славят радости вина: Не вину хвала нужна! Бахус, не хочу напрасно Над твоей потеть хвалой: О, ты славен сам собой!

   Пусть другие громогласно Славят радости вина: Не вину хвала нужна! Бахус, не хочу напрасно Над твоей потеть хвалой: О, ты славен сам собой!
2. «

   Что мне до стихов любовных, Что до вздохов и до слез? Я смеюсь над дураками, И с веселыми друзьями Пью в тени берез Нам вино дано на радость; Богом щедрым создано, Гонит мрачные мечтанья, Гонит скуку и страданья Светлое вино.

   Что мне до стихов любовных, Что до вздохов и до слез? Я смеюсь над дураками, И с веселыми друзьями Пью в тени берез Нам вино дано на радость; Богом щедрым создано, Гонит мрачные мечтанья, Гонит скуку и страданья Светлое вино.
3. «

   Есть что-то знакомое, близкое мне В пучине воздушной, в небесном огне; Звезды полуночной таинственный свет От духа родного несет мне привет.

   Есть что-то знакомое, близкое мне В пучине воздушной, в небесном огне; Звезды полуночной таинственный свет От духа родного несет мне привет.
4. «

   Сегодня я опять начал пить кофе: не думаю, конечно, что от него умнеют, как то некоторые медики утверждают, но нет сомнения, что он чрезвычайно оживляет и приводит кровь в приятное движение, весьма способствующее занятиям, в которых требуется деятельность воображения.

   Сегодня я опять начал пить кофе: не думаю, конечно, что от него умнеют, как то некоторые медики утверждают, но нет сомнения, что он чрезвычайно оживляет и приводит кровь в приятное движение, весьма способствующее занятиям, в которых требуется деятельность воображения.
5. «

   Мне нужно забвенье, нужна тишина: Я в волны нырну непробудного сна, Вы, порванной арфы мятежные звуки, Умолкните, думы, и чувства, и муки.

   Мне нужно забвенье, нужна тишина: Я в волны нырну непробудного сна, Вы, порванной арфы мятежные звуки, Умолкните, думы, и чувства, и муки.
6. «

   Сажень земли мое стяжанье, Мне отведен смиренный дом: Здесь спят надежда и желанье, Окован страх железным сном, Заснули горечь и веселье; Безмолвно все в подземной келье.

   Сажень земли мое стяжанье, Мне отведен смиренный дом: Здесь спят надежда и желанье, Окован страх железным сном, Заснули горечь и веселье; Безмолвно все в подземной келье.
7. «

   Путник закутанный в плащ спешит к опустевшей деревне. - Я унылый брожу: к тебе прибегаю, природа! Ты ли не примешь печального? матерь, согрей мое сердце - Бедное сердце!

   Путник закутанный в плащ спешит к опустевшей деревне. - Я унылый брожу: к тебе прибегаю, природа! Ты ли не примешь печального? матерь, согрей мое сердце - Бедное сердце!
8. «

   Какой волшебною одеждой Блистал пред нами мир земной! С каким огнем, с какой надеждой, С какою детской слепотой Мы с жизнию вступали в бой. Но вскоре изменила сила, И вскоре наш огонь погас; Покинула надежда нас, И жизнь отважных победила!

   Какой волшебною одеждой Блистал пред нами мир земной! С каким огнем, с какой надеждой, С какою детской слепотой Мы с жизнию вступали в бой. Но вскоре изменила сила, И вскоре наш огонь погас; Покинула надежда нас, И жизнь отважных победила!
9. «

   Нет! минула пора мечтаний, Пора надежды и любви: От мрака лютого страданий Хладеет ток моей крови.

   Нет! минула пора мечтаний, Пора надежды и любви: От мрака лютого страданий Хладеет ток моей крови.
10. «

    «Шумная радость мертва; бытие в единой печали, В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!» Я задрожал: качают седыми вершинами ели, Ветер свистит!

    «Шумная радость мертва; бытие в единой печали, В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!» Я задрожал: качают седыми вершинами ели, Ветер свистит!
11. «

    Не удержишь! мчится время; Снег бросает мне на темя, Всё уносит за собой В ночь глухую тайной дали, Всё уносит в мрак немой - Жизнь, и радость, и печали!

    Не удержишь! мчится время; Снег бросает мне на темя, Всё уносит за собой В ночь глухую тайной дали, Всё уносит в мрак немой - Жизнь, и радость, и печали!
12. «

    Всюду и холод и блеск. Обнажены древа и покрыты Льдяной корой. Иду — не хрустит у меня под ногою Светлый, безжизненный снег: бежит по сугробам тропинка В белую даль.

    Всюду и холод и блеск. Обнажены древа и покрыты Льдяной корой. Иду — не хрустит у меня под ногою Светлый, безжизненный снег: бежит по сугробам тропинка В белую даль.
13. «

    Точно так, как человеку иногда посылаются мысли, вдохновения, чувства, которые лучше его, так, кажется, какая-то темная, посторонняя сила зарождает в нем иногда такие, которые хуже его, которых он, несмотря на свое падение, никогда не желал, никогда не искал, от которых силится и не может освободиться: не есть ли это доказательство того, над чем смеются или по крайней мере хотят смеяться питомцы философии 18 века? Доказательство существования врага, сеющего плевы посреди пшеницы душ человеческих? Мысли эти, говорю, не грех, но наказание: бог их допускает, дозволяет врагу терзать ими того, кто для этого врага приготовил храмину «убранну и пометену»; но и они, если только грешник обратится всем сердцем к богу, и они должны же наконец служить к благу и спасению: обратившемуся они напоминают прежнее его осквернение, сделавшее его вместилищем подобных чудовищ, и тем предохраняют от духовной гордости.

    Точно так, как человеку иногда посылаются мысли, вдохновения, чувства, которые лучше его, так, кажется, какая-то темная, посторонняя сила зарождает в нем иногда такие, которые хуже его, которых он, несмотря на свое падение, никогда не желал, никогда не искал, от которых силится и не может освободиться: не есть ли это доказательство того, над чем смеются или по крайней мере хотят смеяться питомцы философии 18 века? Доказательство существования врага, сеющего плевы посреди пшеницы душ человеческих? Мысли эти, говорю, не грех, но наказание: бог их допускает, дозволяет врагу терзать ими того, кто для этого врага приготовил храмину «убранну и пометену»; но и они, если только грешник обратится всем сердцем к богу, и они должны же наконец служить к благу и спасению: обратившемуся они напоминают прежнее его осквернение, сделавшее его вместилищем подобных чудовищ, и тем предохраняют от духовной гордости.
14. «

    Летят — возврата нет часам, Назначенным от бога нам! За ночью день, за мраком свет - И вот уже недели нет!

    Летят — возврата нет часам, Назначенным от бога нам! За ночью день, за мраком свет - И вот уже недели нет!
15. «

    Не порхай, летунья Радость! Сядь и погости у нас, Удержи, Богиня — сладость, Удержи крылатый час.

    Не порхай, летунья Радость! Сядь и погости у нас, Удержи, Богиня — сладость, Удержи крылатый час.
16. «

    Не женись никогда на девушке, как бы ты её ни любил, которая не в состоянии будет понимать тебя...

    Не женись никогда на девушке, как бы ты её ни любил, которая не в состоянии будет понимать тебя...
17. «

    Податель счастья и мученья, Тебя ли я встречаю вновь? И даже в мраке заточенья Ты обрела меня, любовь!

    Податель счастья и мученья, Тебя ли я встречаю вновь? И даже в мраке заточенья Ты обрела меня, любовь!
18. «

    Один из тех дней, о которых только и можно сказать: «Прошли!».

    Один из тех дней, о которых только и можно сказать: «Прошли!».
19. «

    Я смеюся над врачами! Пусть они бранят тебя, Ревенем самих себя И латинскими словами И пилюлями морят — Пусть им будет кофе яд.

    Я смеюся над врачами! Пусть они бранят тебя, Ревенем самих себя И латинскими словами И пилюлями морят — Пусть им будет кофе яд.
20. «

    Сердце заныло во мне; я средь дум унылых забылся: «Спит на горах человек и грезы тяжелые видит!» Я прошептал: ...и только скорбь иногда прилетает Душу будить.

    Сердце заныло во мне; я средь дум унылых забылся: «Спит на горах человек и грезы тяжелые видит!» Я прошептал: ...и только скорбь иногда прилетает Душу будить.