29 лучших фраз Вирджинии Вулфа

Ниже 29 цитат Вирджинии Вулфа — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек не может хорошо думать, хорошо любить, хорошо спать, если до этого хорошо не поужинал.

   Человек не может хорошо думать, хорошо любить, хорошо спать, если до этого хорошо не поужинал.
2. «

   Большие сообщества людей – существа невменяемые.

   Большие сообщества людей – существа невменяемые.
3. «

   Шедевры не рождаются сами собой и в одиночку; они — исход многолетней мысли, выношенной сообща, всем народом, так что за голосом одного стоит опыт многих.

   Шедевры не рождаются сами собой и в одиночку; они — исход многолетней мысли, выношенной сообща, всем народом, так что за голосом одного стоит опыт многих.

   — Своя комната · книга
4. «

   Жизнь — это не ряд симметрично расположенных светильников, жизнь — это сияющий ореол, полупрозрачная оболочка, окружающая нас с момента зарождения нашего сознания до его исчезновения.

   Жизнь — это не ряд симметрично расположенных светильников, жизнь — это сияющий ореол, полупрозрачная оболочка, окружающая нас с момента зарождения нашего сознания до его исчезновения.
5. «

   И ведь кроме цвета есть еще форма. Все ей так отчетливо, так повелительно виделось, пока она смотрела. Но стоило взять в руки кисть — и куда что девалось. В этот-то зазор между картиной и холстом и втискивались те бесы, которые то и дело чуть до слез не доводили ее, делая переход от замысла к исполнению не менее жутким, чем для ребенка переход в темноте.

   И ведь кроме цвета есть еще форма. Все ей так отчетливо, так повелительно виделось, пока она смотрела. Но стоило взять в руки кисть — и куда что девалось. В этот-то зазор между картиной и холстом и втискивались те бесы, которые то и дело чуть до слез не доводили ее, делая переход от замысла к исполнению не менее жутким, чем для ребенка переход в темноте.

   — На маяк · книга
6. «

   Неужели же нельзя выйти погулять, чтобы тебе при этом не наступали на пятки, не дарили смарагдовых жаб и не делал предложение эрцгерцог?

   Неужели же нельзя выйти погулять, чтобы тебе при этом не наступали на пятки, не дарили смарагдовых жаб и не делал предложение эрцгерцог?

   — Орландо · книга
7. «

   Девушка более одинока, чем юноша. Никого не интересует, что она делает. От неё ничего не ждут. Люди не слушают, что она говорит — разве если она очень красива...

   Девушка более одинока, чем юноша. Никого не интересует, что она делает. От неё ничего не ждут. Люди не слушают, что она говорит — разве если она очень красива...

   — По морю прочь · книга
8. «

   Моя депрессия — усталость чувств.

   Моя депрессия — усталость чувств.

   — Вирджиния Вулф · книга
9. «

   Нет такого предательства, такой низости, на какие этот мир неспособен, она убедилась. Счастье не вечно, она убедилась.

   Нет такого предательства, такой низости, на какие этот мир неспособен, она убедилась. Счастье не вечно, она убедилась.

   — миссис Рэмзи · книга
10. «

    Окна надо держать открытыми, двери — закрытыми.

    Окна надо держать открытыми, двери — закрытыми.

    — На маяк · книга
11. «

    У каждого в голове есть линии, вдоль которых текут старые мысли, производя старые фразы. Сознание испещрено этими линиями, как ладонь.

    У каждого в голове есть линии, вдоль которых текут старые мысли, производя старые фразы. Сознание испещрено этими линиями, как ладонь.

    — Годы · книга
12. «

    Жизнь женщины — это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча. Один конец этого меча — условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, все смешается. Все пойдет непредсказуемо.

    Жизнь женщины — это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча. Один конец этого меча — условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, все смешается. Все пойдет непредсказуемо.
13. «

    Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день.

    Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
14. «

    По небу мягко, как красно-желтые фламинго, скользили вечерние часы. И неизменно их крылья погружались в полную темноту.

    По небу мягко, как красно-желтые фламинго, скользили вечерние часы. И неизменно их крылья погружались в полную темноту.

    — Комната Джейкоба · книга
15. «

    На протяжении большей части истории Анонимом была женщина.

    На протяжении большей части истории Анонимом была женщина.
16. «

    Ведь жалко безумно, что мы не высказываем своих чувств.

    Ведь жалко безумно, что мы не высказываем своих чувств.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
17. «

    ... Возраст возводит между людьми один барьер, ученость — другой, а пол — третий.

    ... Возраст возводит между людьми один барьер, ученость — другой, а пол — третий.

    — По морю прочь · книга
18. «

    Иллюзия для души — как атмосфера для земного шара. Разбейте этот нежный воздух — и растения погибнут, померкнут краски... Правда обращает нас в ничто. Жизнь есть сон. Пробуждение убивает. Тот, кто нас лишает снов, нас лишает жизни.

    Иллюзия для души — как атмосфера для земного шара. Разбейте этот нежный воздух — и растения погибнут, померкнут краски... Правда обращает нас в ничто. Жизнь есть сон. Пробуждение убивает. Тот, кто нас лишает снов, нас лишает жизни.

    — Орландо · книга
19. «

    Когда любишь – делаешься такой одинокой, думала она.

    Когда любишь – делаешься такой одинокой, думала она.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
20. «

    Литература усеяна обломками тех, кого слишком задевали людские толки.

    Литература усеяна обломками тех, кого слишком задевали людские толки.

    — Своя комната · книга