23 цитаты Виссариона Григорьевича Белинского — избранное

Ниже 23 цитаты Виссариона Григорьевича Белинского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Умные среди дураков всегда странны.

   Умные среди дураков всегда странны.
2. «

   Его страсть — род помешательства при здравом состоянии рассудка.

   Его страсть — род помешательства при здравом состоянии рассудка.
3. «

   Смешно было бы требовать, чтоб сердце в восемнадцать лет любило, как оно может любить в тридцать и сорок, или наоборот.

   Смешно было бы требовать, чтоб сердце в восемнадцать лет любило, как оно может любить в тридцать и сорок, или наоборот.
4. «

   Цель комедии самая человеческая – доказать, что сердце женщины нельзя привязать к себе тиранством и что любовь – лучший учитель женщин.

   Цель комедии самая человеческая – доказать, что сердце женщины нельзя привязать к себе тиранством и что любовь – лучший учитель женщин.
5. «

   Для низких натур ничего нет приятнее, как мстить за свое ничтожество, бросая грязь своих воззрений и мнений в святое и великое.

   Для низких натур ничего нет приятнее, как мстить за свое ничтожество, бросая грязь своих воззрений и мнений в святое и великое.
6. «

   Как грубо ошибаются многие, даже лучшие из отцов, которые почитают необходимым разделять себя с детьми строгостью, суровостью, недоступной важностью! Они думают этим возбудить к себе уважение, и в самом деле возбуждают его, но уважение холодное, боязливое, тре­петное, и тем отвращают от себя их и невольно приучают к скрытности и лживости.

   Как грубо ошибаются многие, даже лучшие из отцов, которые почитают необходимым разделять себя с детьми строгостью, суровостью, недоступной важностью! Они думают этим возбудить к себе уважение, и в самом деле возбуждают его, но уважение холодное, боязливое, тре­петное, и тем отвращают от себя их и невольно приучают к скрытности и лживости.
7. «

   Ученик никогда не превзойдет учителя, если видит в нем образец, а не соперника.

   Ученик никогда не превзойдет учителя, если видит в нем образец, а не соперника.
8. «

   Хорошо быть ученым, поэтом, воином, законодателем и проч., но худо не быть при этом человеком.

   Хорошо быть ученым, поэтом, воином, законодателем и проч., но худо не быть при этом человеком.
9. «

   Без здоровья невозможно и счастье.

   Без здоровья невозможно и счастье.
10. «

    Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем.

    Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем.
11. «

    Патриотизм, чей бы то ни был, доказывается не словом, а делом.

    Патриотизм, чей бы то ни был, доказывается не словом, а делом.
12. «

    Кто скажет мне правду обо мне, если не друг, а слышать о себе правду от другого — необходимо.

    Кто скажет мне правду обо мне, если не друг, а слышать о себе правду от другого — необходимо.
13. «

    Дело не в слове, а в тоне, в каком это слово произносится.

    Дело не в слове, а в тоне, в каком это слово произносится.
14. «

    ...можно сильно, живо и пламенно чувствовать и вместе с тем не уметь выражать своих чувств.

    ...можно сильно, живо и пламенно чувствовать и вместе с тем не уметь выражать своих чувств.
15. «

    Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и неволе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение.

    Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и неволе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение.
16. «

    ... Не годится в гении, не лезет в великие люди, но бездеятельность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, что ему надо, чего ему хочется; но он знает, и очень хорошо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива самолюбивая посредственность.

    ... Не годится в гении, не лезет в великие люди, но бездеятельность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, что ему надо, чего ему хочется; но он знает, и очень хорошо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива самолюбивая посредственность.
17. «

    Чем сильнее человек, чем выше нравственно, тем смелее он смотрит на свои слабые стороны и недостатки.

    Чем сильнее человек, чем выше нравственно, тем смелее он смотрит на свои слабые стороны и недостатки.
18. «

    Красота возвышает нравственные достоинства, но без них красота в наше время существует только для глаз, а не для сердца.

    Красота возвышает нравственные достоинства, но без них красота в наше время существует только для глаз, а не для сердца.
19. «

    Во всякую пору человека сердце его само знает, как надо любить ему и какой любви должно оно отозваться. И с каждым возрастом, с каждою ступенью сознания в человеке изменяется его сердце. Изменение это совершается с болью и страданием. Сердце вдруг охладевает к тому, что так горячо любило прежде, и это охлаждение повергает его во все муки пустоты, которой нечем ему наполнить, раскаяния, которое все-таки не обратит его к оставленному предмету, — стремления, которого оно уже боится и которому оно уже не верит.

    Во всякую пору человека сердце его само знает, как надо любить ему и какой любви должно оно отозваться. И с каждым возрастом, с каждою ступенью сознания в человеке изменяется его сердце. Изменение это совершается с болью и страданием. Сердце вдруг охладевает к тому, что так горячо любило прежде, и это охлаждение повергает его во все муки пустоты, которой нечем ему наполнить, раскаяния, которое все-таки не обратит его к оставленному предмету, — стремления, которого оно уже боится и которому оно уже не верит.
20. «

    Индивидуальность человеческая, по своей природе, не терпит отчуждения и одиночества, жаждет сочувствия и доверенности себе подобных.

    Индивидуальность человеческая, по своей природе, не терпит отчуждения и одиночества, жаждет сочувствия и доверенности себе подобных.