70 фраз Виссариона Григорьевича Белинского, которые запоминаются

Ниже 70 цитат Виссариона Григорьевича Белинского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Поэзия и наука тождественны, как постигаемые не одною какое-нибудь из способностей нашей души, но всею полнотою нашего духовного существа, выражаемою словом «разум». Можно быть очень умным человеком и не понимать поэзии, считать её за вздор, за побрякушку рифм, которую забавляются праздные и слабоумные люди, но нельзя быть умным человеком и не сознавать в себе возможности постичь значение, например, математики и сделать в ней, при усиленном труде, большие или меньшие успехи. Можно быть умным, даже очень умным человеком и не понимать, что хорошего в «Илиаде», «Макбете» или лирическом стихотворении Пушкина, но нельзя быть умным человеком и не понимать, что два, умноженные на два, составляют четыре или что две параллельные линии никогда не сойдутся, хотя бы продолжены были в бесконечность.

   Поэзия и наука тождественны, как постигаемые не одною какое-нибудь из способностей нашей души, но всею полнотою нашего духовного существа, выражаемою словом «разум». Можно быть очень умным человеком и не понимать поэзии, считать её за вздор, за побрякушку рифм, которую забавляются праздные и слабоумные люди, но нельзя быть умным человеком и не сознавать в себе возможности постичь значение, например, математики и сделать в ней, при усиленном труде, большие или меньшие успехи. Можно быть умным, даже очень умным человеком и не понимать, что хорошего в «Илиаде», «Макбете» или лирическом стихотворении Пушкина, но нельзя быть умным человеком и не понимать, что два, умноженные на два, составляют четыре или что две параллельные линии никогда не сойдутся, хотя бы продолжены были в бесконечность.
2. «

   Чем выше поэт, тем больше принадлежит он обществу, среди которого родился, тем теснее связано развитие, направление и даже характер его таланта с историческим развитием общества.

   Чем выше поэт, тем больше принадлежит он обществу, среди которого родился, тем теснее связано развитие, направление и даже характер его таланта с историческим развитием общества.
3. «

   Его страсть — род помешательства при здравом состоянии рассудка.

   Его страсть — род помешательства при здравом состоянии рассудка.
4. «

   Всякая любовь истинна и прекрасна по-своему, лишь бы только она была в сердце, а не в голове.

   Всякая любовь истинна и прекрасна по-своему, лишь бы только она была в сердце, а не в голове.
5. «

   Человек всегда был и будет самым любопытным явлением для человека...

   Человек всегда был и будет самым любопытным явлением для человека...
6. «

   Красота возвышает нравственные достоинства, но без них красота в наше время существует только для глаз, а не для сердца.

   Красота возвышает нравственные достоинства, но без них красота в наше время существует только для глаз, а не для сердца.
7. «

   В нем было много хорошего, но лучше всего то, что он был молод и вовремя для своей репутации умер.

   В нем было много хорошего, но лучше всего то, что он был молод и вовремя для своей репутации умер.
8. «

   Люди обыкновенно не столько наслаждаются тем, что им дано, сколько горюют о том, чего им не дано.

   Люди обыкновенно не столько наслаждаются тем, что им дано, сколько горюют о том, чего им не дано.
9. «

   Дело не в слове, а в тоне, в каком это слово произносится.

   Дело не в слове, а в тоне, в каком это слово произносится.
10. «

    Воспитание — великое дело: им решается участь человека.

    Воспитание — великое дело: им решается участь человека.
11. «

    Создает человека природа, но развивает и образует его общество.

    Создает человека природа, но развивает и образует его общество.
12. «

    Подметить ошибку в деле — ещё не значит доказать неправость самого дела.

    Подметить ошибку в деле — ещё не значит доказать неправость самого дела.
13. «

    Истинная нравственность растет из сердца при плодотворном содействии светлых лучей разума. Ее мерило — не слова. а практическая деятельность.

    Истинная нравственность растет из сердца при плодотворном содействии светлых лучей разума. Ее мерило — не слова. а практическая деятельность.
14. «

    Неужели эти люди для того только родятся на свет, чтобы служить прихотям таких же людей, как и они сами?... Кто дал это гибельное право — одним людям порабощать своей власти волю других, подобных ему существ, отнимать у них священное сокровище — свободу?!

    Неужели эти люди для того только родятся на свет, чтобы служить прихотям таких же людей, как и они сами?... Кто дал это гибельное право — одним людям порабощать своей власти волю других, подобных ему существ, отнимать у них священное сокровище — свободу?!
15. «

    Нет ничего опаснее, чем связывать свою участь с участью женщины за то только, что она прекрасна и молода.

    Нет ничего опаснее, чем связывать свою участь с участью женщины за то только, что она прекрасна и молода.
16. «

    В чем не знаешь толку, чего не понимаешь, то брани: это общее правило посредственности.

    В чем не знаешь толку, чего не понимаешь, то брани: это общее правило посредственности.
17. «

    В словах «Бог» и «религия» вижу тьму, мрак, цепи и кнут.

    В словах «Бог» и «религия» вижу тьму, мрак, цепи и кнут.
18. «

    Кто скажет мне правду обо мне, если не друг, а слышать о себе правду от другого — необходимо.

    Кто скажет мне правду обо мне, если не друг, а слышать о себе правду от другого — необходимо.
19. «

    Умные среди дураков всегда странны.

    Умные среди дураков всегда странны.
20. «

    Во всякую пору человека сердце его само знает, как надо любить ему и какой любви должно оно отозваться. И с каждым возрастом, с каждою ступенью сознания в человеке изменяется его сердце. Изменение это совершается с болью и страданием. Сердце вдруг охладевает к тому, что так горячо любило прежде, и это охлаждение повергает его во все муки пустоты, которой нечем ему наполнить, раскаяния, которое все-таки не обратит его к оставленному предмету, — стремления, которого оно уже боится и которому оно уже не верит.

    Во всякую пору человека сердце его само знает, как надо любить ему и какой любви должно оно отозваться. И с каждым возрастом, с каждою ступенью сознания в человеке изменяется его сердце. Изменение это совершается с болью и страданием. Сердце вдруг охладевает к тому, что так горячо любило прежде, и это охлаждение повергает его во все муки пустоты, которой нечем ему наполнить, раскаяния, которое все-таки не обратит его к оставленному предмету, — стремления, которого оно уже боится и которому оно уже не верит.