Подборка: 281 цитата Владимира Маяковского

Владимир Маяковский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 281 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дразните? «Меньше, чем у нищего копеек, у вас изумрудов безумий». Помните! Погибла Помпея, Когда раздразнили Везувий!

   Дразните? «Меньше, чем у нищего копеек, у вас изумрудов безумий». Помните! Погибла Помпея, Когда раздразнили Везувий!
2. «

   Тучи отдаются небу, рыхлы и гадки. День гиб. Девушки воздуха тоже до золота падки, и им только деньги.

   Тучи отдаются небу, рыхлы и гадки. День гиб. Девушки воздуха тоже до золота падки, и им только деньги.

   — Человек с двумя поцелуями · книга
3. «

   Без веры и нравственность ищем напрасно.

   Без веры и нравственность ищем напрасно.
4. «

   Сила знакомства! Сила родни! Сила привычек и давности! Только попробуй и сковырни этот нарост бездарностей!

   Сила знакомства! Сила родни! Сила привычек и давности! Только попробуй и сковырни этот нарост бездарностей!
5. «

   Это только работать одному скучно, а курицу есть одному веселее.

   Это только работать одному скучно, а курицу есть одному веселее.

   — Слесарь · книга
6. «

   И когда, приход его мятежом оглашая, выйдете к спасителю — вам я душу вытащу, растопчу, чтоб большая! — и окровавленную дам, как знамя.

   И когда, приход его мятежом оглашая, выйдете к спасителю — вам я душу вытащу, растопчу, чтоб большая! — и окровавленную дам, как знамя.
7. «

   Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы, вином обливаю и душу и скатерть и вижу: в углу — глаза круглы - глазами в сердце въелась богоматерь. Чего одаривать по шаблону намалеванному сияньем трактирную ораву! Видишь — опять голгофнику оплеванному предпочитают Варавву?

   Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы, вином обливаю и душу и скатерть и вижу: в углу — глаза круглы - глазами в сердце въелась богоматерь. Чего одаривать по шаблону намалеванному сияньем трактирную ораву! Видишь — опять голгофнику оплеванному предпочитают Варавву?

   — Облако в штанах · книга
8. «

   Поэт настоящий вздувает заранее из искры неясной - ясное знание.

   Поэт настоящий вздувает заранее из искры неясной - ясное знание.
9. «

   То лезут к любой, была бы с ногами. Пять баб переменит в течении суток. У нас, мол, свобода, а не моногамия. Долой мещанство и предрассудок! С цветка на цветок молодым стрекозлом порхает, летает и мечется. Одно ему в мире кажется злом — это алиментщица. Он рад умереть, экономя треть, три года судиться рад: и я, мол, не я, и она не моя, и я вообще кастрат.

   То лезут к любой, была бы с ногами. Пять баб переменит в течении суток. У нас, мол, свобода, а не моногамия. Долой мещанство и предрассудок! С цветка на цветок молодым стрекозлом порхает, летает и мечется. Одно ему в мире кажется злом — это алиментщица. Он рад умереть, экономя треть, три года судиться рад: и я, мол, не я, и она не моя, и я вообще кастрат.
10. «

    Здесь царствую я - царица-разруха: я жру паровоз, сжираю машину. Как дуну - сдуну фабрику пухом. Как дуну - сдуну завод, как пушину.

    Здесь царствую я - царица-разруха: я жру паровоз, сжираю машину. Как дуну - сдуну фабрику пухом. Как дуну - сдуну завод, как пушину.

    — Разруха · книга
11. «

    По длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется. сдают паспорта. К одним паспортам — улыбка у рта. К другим — отношение плевое. Глазами доброго дядю выев, не переставая кланяться, берут, как будто берут чаевые, паспорт американца.

    По длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется. сдают паспорта. К одним паспортам — улыбка у рта. К другим — отношение плевое. Глазами доброго дядю выев, не переставая кланяться, берут, как будто берут чаевые, паспорт американца.
12. «

    Семей идеальных нет, все семьи лопаются, может быть только идеальная любовь. А любовь не установишь никакими «должен», никакими «нельзя» — только свободным соревнованием со всем миром.

    Семей идеальных нет, все семьи лопаются, может быть только идеальная любовь. А любовь не установишь никакими «должен», никакими «нельзя» — только свободным соревнованием со всем миром.
13. «

    Грудь, срази отчаянья лавину. В грядущем счастье вырыщи ощупь.

    Грудь, срази отчаянья лавину. В грядущем счастье вырыщи ощупь.

    — Война и мир · книга
14. «

    Значит — опять темно и понуро сердце возьму, слезами окапав, нести, как собака, которая в конуру несет перееханную поездом лапу.

    Значит — опять темно и понуро сердце возьму, слезами окапав, нести, как собака, которая в конуру несет перееханную поездом лапу.
15. «

    Берет и с удовольствием перелистывает книжку, интереснейшую книжку — сберегательную.

    Берет и с удовольствием перелистывает книжку, интереснейшую книжку — сберегательную.
16. «

    Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека.

    Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека.
17. «

    И клонились одиночки-фантазеры над решением немыслимых утопий.

    И клонились одиночки-фантазеры над решением немыслимых утопий.
18. «

    У прочих знаю сердца дом я. Оно в груди — любому известно! На мне ж С ума сошла анатомия. Сплошное сердце — Гудит повсеместно.

    У прочих знаю сердца дом я. Оно в груди — любому известно! На мне ж С ума сошла анатомия. Сплошное сердце — Гудит повсеместно.
19. «

    Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?

    Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?
20. «

    О, сколько женского народу по магазинам рыскают и ищут моду, просят моду, последнюю, парижскую.

    О, сколько женского народу по магазинам рыскают и ищут моду, просят моду, последнюю, парижскую.