299 мудрых мыслей Владимира Маяковского

Владимир Маяковский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 299 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Хоть мы работали и на голодное брюхо, но нами была побеждена разруха.

   Хоть мы работали и на голодное брюхо, но нами была побеждена разруха.

   — Мистерия-Буфф · книга
2. «

   — Не спорьте с Лилей. Лиля всегда права. — Даже если она скажет, что шкаф стоит на потолке? — Конечно. — Но ведь шкаф стоит на полу! — Это с вашей точки зрения. А что бы сказал ваш сосед снизу?

   — Не спорьте с Лилей. Лиля всегда права. — Даже если она скажет, что шкаф стоит на потолке? — Конечно. — Но ведь шкаф стоит на полу! — Это с вашей точки зрения. А что бы сказал ваш сосед снизу?
3. «

   Идем идем! сквозь белую гвардию снегов!

   Идем идем! сквозь белую гвардию снегов!

   — 150000000 · книга
4. «

   Не бываю нигде. От женщин отсаживаюсь стула на три, на четыре — не надышали б чего вредного.

   Не бываю нигде. От женщин отсаживаюсь стула на три, на четыре — не надышали б чего вредного.
5. «

   Люди бывают нежны, как любовь к звезде вздымающаяся по лучу.

   Люди бывают нежны, как любовь к звезде вздымающаяся по лучу.

   — 150000000 · книга
6. «

   Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома.

   Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома.
7. «

   Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?

   Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?
8. «

   Цапнет взятку — лапа в сале. Вас считая за осла, на вопрос: «Откуда взяли?» - отвечает: «Бог послал».

   Цапнет взятку — лапа в сале. Вас считая за осла, на вопрос: «Откуда взяли?» - отвечает: «Бог послал».
9. «

   Мария! Имя твоё я боюсь забыть, как поэт боится забыть какое-то в муках ночей рождённое слово, величием равное богу. Тело твоё я буду беречь и любить, как солдат, обрубленный войною, ненужный, ничей, бережёт свою единственную ногу.

   Мария! Имя твоё я боюсь забыть, как поэт боится забыть какое-то в муках ночей рождённое слово, величием равное богу. Тело твоё я буду беречь и любить, как солдат, обрубленный войною, ненужный, ничей, бережёт свою единственную ногу.
10. «

    Не знаю, плачут ли, нет медведи, Но если плачут, то именно так. То именно так: без сочувственной фальши, Скулят, заливаясь ущельной длиной. <...> Вот так медведи именно могут: Недвижно, задравши морду, как те, Повыть, извыться и лечь в берлогу, Царапая логово в двадцать когтей.

    Не знаю, плачут ли, нет медведи, Но если плачут, то именно так. То именно так: без сочувственной фальши, Скулят, заливаясь ущельной длиной. <...> Вот так медведи именно могут: Недвижно, задравши морду, как те, Повыть, извыться и лечь в берлогу, Царапая логово в двадцать когтей.
11. «

    Борису Пастернаку: «Вы любите молнию в небе, а я — в электрическом утюге».

    Борису Пастернаку: «Вы любите молнию в небе, а я — в электрическом утюге».
12. «

    Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?

    Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?
13. «

    Арифметика казалась неправдоподобной. Приходится рассчитывать яблоки и груши, раздаваемые мальчикам. Мне ж всегда давали, и я всегда давал без счета. На Кавказе фруктов сколько угодно.

    Арифметика казалась неправдоподобной. Приходится рассчитывать яблоки и груши, раздаваемые мальчикам. Мне ж всегда давали, и я всегда давал без счета. На Кавказе фруктов сколько угодно.
14. «

    Брошки — блещут… на тебе! — с платья с полуголого. Эх, к такому платью бы да ещё бы… голову.

    Брошки — блещут… на тебе! — с платья с полуголого. Эх, к такому платью бы да ещё бы… голову.
15. «

    Идите и гладьте — гладьте сухих и черных кошек! Громадные брюха возьмете хвастливо, лоснящихся щек надуете пышки. Лишь в кошках, где шерсти вороньей отливы, наловите глаз электрических вспышки.

    Идите и гладьте — гладьте сухих и черных кошек! Громадные брюха возьмете хвастливо, лоснящихся щек надуете пышки. Лишь в кошках, где шерсти вороньей отливы, наловите глаз электрических вспышки.
16. «

    Поэзия — та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды.

    Поэзия — та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды.
17. «

    «Лицом к деревне» - заданье дано, - за гусли, поэты-други! Поймите ж — лицо у меня одно — оно лицо, а не флюгер.

    «Лицом к деревне» - заданье дано, - за гусли, поэты-други! Поймите ж — лицо у меня одно — оно лицо, а не флюгер.
18. «

    Я был на юге и читал стихотворение в газете. Целиком я его не запомнил, только лишь одну строфу:

    Я был на юге и читал стихотворение в газете. Целиком я его не запомнил, только лишь одну строфу:
19. «

    Мысль — вещественней, чем ножка рояльная. Вынешь мысль из-под черепа кровельки, и мысль лежит на ладони, абсолютно реальная, конструкцией из светящейся проволоки.

    Мысль — вещественней, чем ножка рояльная. Вынешь мысль из-под черепа кровельки, и мысль лежит на ладони, абсолютно реальная, конструкцией из светящейся проволоки.

    — Пятый Интернационал · книга
20. «

    Тот человек, в котором цистерной энергия — не стопкой, который сердце заменил мотором, который заменит легкие — топкой.

    Тот человек, в котором цистерной энергия — не стопкой, который сердце заменил мотором, который заменит легкие — топкой.