331 цитата от Владимира Маяковского

Владимир Маяковский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 331 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Раньше были писатели белоручки. Работали для крохотной разряженной кучки. А теперь писатель — голос масс. Станет сам у наборных касс.

   Раньше были писатели белоручки. Работали для крохотной разряженной кучки. А теперь писатель — голос масс. Станет сам у наборных касс.
2. «

   Да будь я и негром преклонных годов, и то без унынья и лени, я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин.

   Да будь я и негром преклонных годов, и то без унынья и лени, я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин.
3. «

   Между писателем и читателем стоят посредники, и вкус у посредника самый средненький.

   Между писателем и читателем стоят посредники, и вкус у посредника самый средненький.
4. «

   Увидев безобразие, Не проходите мимо.

   Увидев безобразие, Не проходите мимо.
5. «

   Себя до последнего стука в груди, как на свиданье, простаивая, прислушиваюсь: любовь загудит — человеческая, простая. Ураган, огонь, вода подступают в ропоте. Кто сумеет совладать? Можете? Попробуйте...

   Себя до последнего стука в груди, как на свиданье, простаивая, прислушиваюсь: любовь загудит — человеческая, простая. Ураган, огонь, вода подступают в ропоте. Кто сумеет совладать? Можете? Попробуйте...
6. «

   Какой я к этому времени — даже определить не берусь. Человек не человек, а так — людогусь.

   Какой я к этому времени — даже определить не берусь. Человек не человек, а так — людогусь.

   — Пятый Интернационал · книга
7. «

   Гвоздями слов прибит к бумаге я.

   Гвоздями слов прибит к бумаге я.
8. «

   Я землю эту люблю. Можно забыть, где и когда пузы растил и зобы, но землю, с которой вдвоем голодал, - нельзя никогда забыть.

   Я землю эту люблю. Можно забыть, где и когда пузы растил и зобы, но землю, с которой вдвоем голодал, - нельзя никогда забыть.

   — Хорошо! · книга
9. «

   Мир теплеет с каждым туром, хоть бельё сушиться вешай, и разводит колоратуру соловей осоловевший. В советских листиках майский бред, влюблённый весенний транс.

   Мир теплеет с каждым туром, хоть бельё сушиться вешай, и разводит колоратуру соловей осоловевший. В советских листиках майский бред, влюблённый весенний транс.
10. «

    Куда легендам о бойнях Цезарей перед былью, которая теперь была! Сегодня мир весь — Колизей. И когда на арену воины вышли парадными парами, в версты шарахнув театром удвоенный грохот и гром миллиардных армий, - шар земной полюсы стиснул и в ожидании замер.

    Куда легендам о бойнях Цезарей перед былью, которая теперь была! Сегодня мир весь — Колизей. И когда на арену воины вышли парадными парами, в версты шарахнув театром удвоенный грохот и гром миллиардных армий, - шар земной полюсы стиснул и в ожидании замер.

    — Война и мир · книга
11. «

    А во рту умерших слов разлагаются трупики, только два живут, жирея — «сволочь» и ещё какое-то, кажется, «борщ».

    А во рту умерших слов разлагаются трупики, только два живут, жирея — «сволочь» и ещё какое-то, кажется, «борщ».
12. «

    На Руси одно веселье — пити...- А к питью подай краюху и кусочек сыру.

    На Руси одно веселье — пити...- А к питью подай краюху и кусочек сыру.
13. «

    Это что — корпеть на заводах, перемазать рожу в копоть и на роскошь чужую в отдых осовелыми глазами хлопать.

    Это что — корпеть на заводах, перемазать рожу в копоть и на роскошь чужую в отдых осовелыми глазами хлопать.
14. «

    Мир опять цветами оброс, у мира весенний вид. И вновь встает нерешенный вопрос — о женщинах и о любви.

    Мир опять цветами оброс, у мира весенний вид. И вновь встает нерешенный вопрос — о женщинах и о любви.
15. «

    Вчера шатаюсь пляжем. Пишу «Облако». Выкрепло сознание близкой революции. Поехал в Мустомяки. М. Горький. Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.

    Вчера шатаюсь пляжем. Пишу «Облако». Выкрепло сознание близкой революции. Поехал в Мустомяки. М. Горький. Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.
16. «

    Из мелких фактов будничной тины выявился факт один: вдруг уничтожились все середины - нет на земле никаких середин.

    Из мелких фактов будничной тины выявился факт один: вдруг уничтожились все середины - нет на земле никаких середин.

    — 150000000 · книга
17. «

    Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома.

    Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома.
18. «

    Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?

    Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?
19. «

    Флоты — и то стекаются в гавани. Поезд — и то к вокзалу гонит. Ну а меня к тебе и подавно — я же люблю! — тянет и клонит.

    Флоты — и то стекаются в гавани. Поезд — и то к вокзалу гонит. Ну а меня к тебе и подавно — я же люблю! — тянет и клонит.
20. «

    Солнце из-за домишки опять осклабилось на людские безобразия.

    Солнце из-за домишки опять осклабилось на людские безобразия.