50 цитат Владимира Набоков: красивые цитаты — избранное

Ниже 50 цитат Владимира Набоков: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В этой тишине я заснул, ослабев от счастия, о котором писать не умею, — и сон мой был полон тобой.

   В этой тишине я заснул, ослабев от счастия, о котором писать не умею, — и сон мой был полон тобой.

   — Владимир Набоков · книга
2. «

   Рай представлялся мне именно так: молчанье и слезы, и теплый шелк твоих колен.

   Рай представлялся мне именно так: молчанье и слезы, и теплый шелк твоих колен.

   — Владимир Набоков · книга
3. «

   Тебе, живой, тебе, моей прекрасной, вся жизнь моя, огонь несметных свеч. Ты станешь вновь, как воды, полногласной, и чистой, как на солнце меч, и величавой, как волненье нивы. Так молится ремесленник ревнивый и рыцарь твой, родная речь.

   Тебе, живой, тебе, моей прекрасной, вся жизнь моя, огонь несметных свеч. Ты станешь вновь, как воды, полногласной, и чистой, как на солнце меч, и величавой, как волненье нивы. Так молится ремесленник ревнивый и рыцарь твой, родная речь.

   — Владимир Набоков
4. «

   Мне так просто и радостно снилось: ты стояла одна на крыльце и рукой от зари заслонилась, а заря у тебя на лице.

   Мне так просто и радостно снилось: ты стояла одна на крыльце и рукой от зари заслонилась, а заря у тебя на лице.

   — Владимир Набоков
5. «

   Он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь.

   Он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь.

   — Владимир Набоков · книга
6. «

   Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда.

   Это была любовь с первого взгляда, с последнего взгляда, с извечного взгляда.

   — Владимир Набоков · книга
7. «

   Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

   Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья, И тонут небеса в сирени голубой, И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье... Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой,

   — Владимир Набоков
8. «

   Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

   Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

   — Владимир Набоков · книга
9. «

   ...мне самому трудно, но жду небесной благодати.

   ...мне самому трудно, но жду небесной благодати.

   — Владимир Набоков
10. «

    В её бледно-серых глазах, за раскосыми стёклами незнакомых очков, наш бедненький роман был на мгновенье отражен, взвешен и отвергнут, как скучный вечер в гостях, как в пасмурный день пикник, на который явились только самые неинтересные люди, как надоевшее упражнение, как корка засохшей грязи, приставшей к её детству.

    В её бледно-серых глазах, за раскосыми стёклами незнакомых очков, наш бедненький роман был на мгновенье отражен, взвешен и отвергнут, как скучный вечер в гостях, как в пасмурный день пикник, на который явились только самые неинтересные люди, как надоевшее упражнение, как корка засохшей грязи, приставшей к её детству.

    — Владимир Набоков · книга
11. «

    Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

    Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

    — Владимир Набоков · книга
12. «

    Хоть мы грустим и радуемся розно, твоё лицо, средь всех прекрасных лиц, могу узнать по этой пыли звёздной, оставшейся на кончиках ресниц...

    Хоть мы грустим и радуемся розно, твоё лицо, средь всех прекрасных лиц, могу узнать по этой пыли звёздной, оставшейся на кончиках ресниц...

    — Владимир Набоков
13. «

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    — Владимир Набоков
14. «

    Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

    Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

    — Владимир Набоков · книга
15. «

    Бессмертное счастие наше Россией зовётся в веках. Мы края не видели краше, А были во многих краях.

    Бессмертное счастие наше Россией зовётся в веках. Мы края не видели краше, А были во многих краях.

    — Владимир Набоков
16. «

    Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, «не снимая шляпы»), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

    Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, «не снимая шляпы»), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

    — Владимир Набоков
17. «

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    — Владимир Набоков · книга
18. «

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    — Владимир Набоков · книга
19. «

    Мой нежный зверь, моя любовь, мой зелёненький, с каждым новым бесписьменным днём мне становится всё грустнее, поэтому я тебе вчера не написал и теперь очень жалею, прочитав о лебеди и утятах, моя прелестная, моя красавица. Ты всегда, всегда для меня тиргартенская, каштановая, розовая. Я люблю тебя.

    Мой нежный зверь, моя любовь, мой зелёненький, с каждым новым бесписьменным днём мне становится всё грустнее, поэтому я тебе вчера не написал и теперь очень жалею, прочитав о лебеди и утятах, моя прелестная, моя красавица. Ты всегда, всегда для меня тиргартенская, каштановая, розовая. Я люблю тебя.

    — Владимир Набоков
20. «

    На солнце золотом сияет дождь летучий, озера в небесах синеют горячо, и туча белая из-за лиловой тучи встает, как голое плечо.

    На солнце золотом сияет дождь летучий, озера в небесах синеют горячо, и туча белая из-за лиловой тучи встает, как голое плечо.

    — Владимир Набоков