22 цитаты Владимира Набоков: цитаты про жизня: от иронии до философии

Владимир Набоков: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего.

   Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего.

   — Владимир Набоков
2. «

   Жизнь — большой сюрприз. Возможно, смерть окажется ещё большим сюрпризом.

   Жизнь — большой сюрприз. Возможно, смерть окажется ещё большим сюрпризом.

   — Владимир Набоков
3. «

   Он шел и думал, что вот теперь его тень будет странствовать из города в город, с экрана на экран, что он никогда не узнает, какие люди увидят ее, и как долго она будет мыкаться по свету. И когда потом он лег в постель и слушал поезда, насквозь проходившие через этот унылый Дом, где жило семь русских потерянных теней, — вся жизнь ему представилась той же съемкой, во время которой равнодушный статист не ведает, в какой картине он участвует.

   Он шел и думал, что вот теперь его тень будет странствовать из города в город, с экрана на экран, что он никогда не узнает, какие люди увидят ее, и как долго она будет мыкаться по свету. И когда потом он лег в постель и слушал поезда, насквозь проходившие через этот унылый Дом, где жило семь русских потерянных теней, — вся жизнь ему представилась той же съемкой, во время которой равнодушный статист не ведает, в какой картине он участвует.

   — Владимир Набоков · книга
4. «

   Жизнь иногда обещает нам праздники, которые никогда не состоятся, или дарит нам готовых персонажей для книг, которых мы никогда не напишем. А бывает, что она нам преподносит подарок, а его неожиданную полезность мы оцениваем гораздо позже.

   Жизнь иногда обещает нам праздники, которые никогда не состоятся, или дарит нам готовых персонажей для книг, которых мы никогда не напишем. А бывает, что она нам преподносит подарок, а его неожиданную полезность мы оцениваем гораздо позже.

   — Владимир Набоков · книга
5. «

   ...и я еще не только жив, то есть собою обло ограничен и затмен...

   ...и я еще не только жив, то есть собою обло ограничен и затмен...

   — Владимир Набоков · книга
6. «

   Человеческую жизнь, как пожар, тушить опасно и трудно.

   Человеческую жизнь, как пожар, тушить опасно и трудно.

   — Владимир Набоков · книга
7. «

   Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.

   Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.

   — Владимир Набоков · книга
8. «

   Жизнь человека как комментарий к эзотерической неоконченной поэме.

   Жизнь человека как комментарий к эзотерической неоконченной поэме.

   — Владимир Набоков · книга
9. «

   Что за диковинная штука — жизнь! Мы норовим восстановить против себя как раз те силы рока, которые мы хотели бы задобрить.

   Что за диковинная штука — жизнь! Мы норовим восстановить против себя как раз те силы рока, которые мы хотели бы задобрить.

   — Владимир Набоков · книга
10. «

    Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец... не знаю, как описать, — но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! — как перстень с перлом в кровавом жиру акулы, — о мое верное, мое вечное... и мне довольно этой точки, — собственно, больше ничего не надо.

    Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец... не знаю, как описать, — но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! — как перстень с перлом в кровавом жиру акулы, — о мое верное, мое вечное... и мне довольно этой точки, — собственно, больше ничего не надо.

    — Владимир Набоков · книга
11. «

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    Конечно, с обывательской точки зрения, может показаться, что мир становится все хуже и хуже: это и надоедливый шум заполонивших нас автомобилей, и страх перед катастрофой, которой нас пугают газеты. Но взгляд философа, созерцающего жизнь, искрится доброжелательностью, подмечая, что в сущности ничего не изменилось, и по прежнему остаются в почете добро и красота.

    — Владимир Набоков · книга
12. «

    Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому.

    Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому.

    — Владимир Набоков · книга
13. «

    На столе белел чистый лист бумаги, и, выделяясь на этой белизне, лежал изумительно очиненный карандаш, длинный как жизнь любого человека, кроме Цинцинната, и с эбеновым блеском на каждой из шести граней. Просвещенный потомок указательного перста.

    На столе белел чистый лист бумаги, и, выделяясь на этой белизне, лежал изумительно очиненный карандаш, длинный как жизнь любого человека, кроме Цинцинната, и с эбеновым блеском на каждой из шести граней. Просвещенный потомок указательного перста.

    — Владимир Набоков · книга
14. «

    Таинственная эта ветвистость жизни, в каждом былом мгновении чувствуется распутие, — было так, а могло быть иначе, — и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по темному полю прошлого.

    Таинственная эта ветвистость жизни, в каждом былом мгновении чувствуется распутие, — было так, а могло быть иначе, — и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по темному полю прошлого.

    — Владимир Набоков · книга
15. «

    Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, «не снимая шляпы»), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

    Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, «не снимая шляпы»), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

    — Владимир Набоков
16. «

    Жизнь — серия комических номеров.

    Жизнь — серия комических номеров.

    — Владимир Набоков · книга
17. «

    И кроме того он думал о том, что всякая настоящая хорошая жизнь должна быть обращением к чему-то, к кому-то.

    И кроме того он думал о том, что всякая настоящая хорошая жизнь должна быть обращением к чему-то, к кому-то.

    — Владимир Набоков · книга
18. «

    Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

    Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

    — Владимир Набоков · книга
19. «

    Он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь.

    Он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь.

    — Владимир Набоков · книга
20. «

    Все те мелкие, чем-то милые предметы, к которым глаза и пальцы так привыкают, и которые нужны только для того, чтобы человек, вечно обреченный на новоселье, чувствовал себя хотя бы немного дома, выкладывая в сотый раз из чемодана легкую, ласковую, человечную труху.

    Все те мелкие, чем-то милые предметы, к которым глаза и пальцы так привыкают, и которые нужны только для того, чтобы человек, вечно обреченный на новоселье, чувствовал себя хотя бы немного дома, выкладывая в сотый раз из чемодана легкую, ласковую, человечную труху.

    — Владимир Набоков · книга