Что говорил Владимир Набоков: 371 цитата

Ниже 371 цитата Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Профессор запретил давать Лужину читать Достоевского, который, по словам профессора, производит гнетущее действие на психику современного человека

   Профессор запретил давать Лужину читать Достоевского, который, по словам профессора, производит гнетущее действие на психику современного человека

   — Защита Лужина · книга
2. «

   Когда вернулся, дом был ещё безлолитен.

   Когда вернулся, дом был ещё безлолитен.

   — Гумберт Гумберт · книга
3. «

   Все на свете кончается, товарищи.

   Все на свете кончается, товарищи.

   — Дар · книга
4. «

   Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

   Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

   — Благость · книга
5. «

   Память человека близорука.

   Память человека близорука.

   — Защита Лужина · книга
6. «

   К Богу приходят не экскурсии с гидом, а одинокие путешественники.

   К Богу приходят не экскурсии с гидом, а одинокие путешественники.
7. «

   Она сказала: «Предлагаю похерить игру в поцелуи и пойти жрать».

   Она сказала: «Предлагаю похерить игру в поцелуи и пойти жрать».

   — Гумберт Гумберт · книга
8. «

   Она моя, моя, ключ в кулаке, кулак в кармане, она моя.

   Она моя, моя, ключ в кулаке, кулак в кармане, она моя.

   — Гумберт Гумберт · книга
9. «

   С юности — я покинул Россию в 19 лет — мои политические взгляды остаются строгими и неизменными, как старая серая скала. Они классически, почти до банальности. Свобода слова, свобода искусства. Социальный или экономический строй идеального государства меня интересует мало. Желания мои весьма скромны. Портреты главы государства не должны размером превышать почтовую марку. Никаких пыток, никаких казней.

   С юности — я покинул Россию в 19 лет — мои политические взгляды остаются строгими и неизменными, как старая серая скала. Они классически, почти до банальности. Свобода слова, свобода искусства. Социальный или экономический строй идеального государства меня интересует мало. Желания мои весьма скромны. Портреты главы государства не должны размером превышать почтовую марку. Никаких пыток, никаких казней.
10. «

    Вибрация двери, захлопнутой мною, долго отзывалась у меня в каждом нерве, что было слабой заменой той заслуженной оплеухи наотмашь по скуле, которую она бы получила на экране по всем правилам теперешних кинокартин.

    Вибрация двери, захлопнутой мною, долго отзывалась у меня в каждом нерве, что было слабой заменой той заслуженной оплеухи наотмашь по скуле, которую она бы получила на экране по всем правилам теперешних кинокартин.

    — Гумберт Гумберт · книга
11. «

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
12. «

    — Это была моя Ло. А вот мои лилии. — Да, да. Они дивные, дивные, дивные.

    — Это была моя Ло. А вот мои лилии. — Да, да. Они дивные, дивные, дивные.

    — Гумберт Гумберт · книга
13. «

    ... Многоточие изображает, должно быть, следы на цыпочках ушедших слов.

    ... Многоточие изображает, должно быть, следы на цыпочках ушедших слов.
14. «

    Колыбель качается над бездной. Заглушая шёпот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь – только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, в которую летим со скоростью четырёх тысяч пятисот ударов сердца в час.

    Колыбель качается над бездной. Заглушая шёпот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь – только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, в которую летим со скоростью четырёх тысяч пятисот ударов сердца в час.

    — Другие берега · книга
15. «

    Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.

    Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.
16. «

    В каждом человеке в той или иной степени противодействуют две силы: потребность в уединении и жажда общения с людьми.

    В каждом человеке в той или иной степени противодействуют две силы: потребность в уединении и жажда общения с людьми.

    — Лекции по русской литературе · книга
17. «

    У меня был приятель, юноша, полный жизни, с лицом ангела и с мускулами пантеры, – он порезался, откупоривая бутылку, и через несколько дней умер. Ничего глупее этой смерти нельзя было себе представить, но вместе с тем… вместе с тем, – да, странно сказать, но это так: было бы менее художественно, доживи он до старости… Изюминка, пуанта жизни заключается иногда именно в смерти.

    У меня был приятель, юноша, полный жизни, с лицом ангела и с мускулами пантеры, – он порезался, откупоривая бутылку, и через несколько дней умер. Ничего глупее этой смерти нельзя было себе представить, но вместе с тем… вместе с тем, – да, странно сказать, но это так: было бы менее художественно, доживи он до старости… Изюминка, пуанта жизни заключается иногда именно в смерти.

    — Горн · книга
18. «

    Знатоки оцeнят это прелестное, будто бы многозначительное «ночью», — ах ты — «ночью», смотри какой, писал ночью, не спал, какой интересный и томный!

    Знатоки оцeнят это прелестное, будто бы многозначительное «ночью», — ах ты — «ночью», смотри какой, писал ночью, не спал, какой интересный и томный!

    — Отчаяние · книга
19. «

    Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как её любишь, красоту нельзя удержать, и в этом единственная печаль мира. Но какая печаль? Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами, никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду. Не нужно думать об этом, нужно на время ничего не видеть, ничего не слышать, — но что поделаешь, когда недавняя жизнь человека ещё отражена на всяких предметах, на всяких лицах, и невозможно смотреть... без того, чтобы не вспомнить...

    Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как её любишь, красоту нельзя удержать, и в этом единственная печаль мира. Но какая печаль? Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами, никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду. Не нужно думать об этом, нужно на время ничего не видеть, ничего не слышать, — но что поделаешь, когда недавняя жизнь человека ещё отражена на всяких предметах, на всяких лицах, и невозможно смотреть... без того, чтобы не вспомнить...

    — Король, дама, валет · книга
20. «

    Я изменил ей с одним из Лолитиных белых носочков.

    Я изменил ей с одним из Лолитиных белых носочков.

    — Гумберт Гумберт · книга