157 фраз Вячеслава Солдатенко (Славы Сэ) для статуса

Подборка из 157 цитат Вячеслава Солдатенко (Славы Сэ): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На ткацкой фабрике иногда достаточно выйти во двор, чтобы обрести счастье. Оно прыгает на спину, как рысь.

   На ткацкой фабрике иногда достаточно выйти во двор, чтобы обрести счастье. Оно прыгает на спину, как рысь.

   — Ева · книга
2. «

   Когда за стеной регулярно кому-то перепадает жестокий секс, хочется однажды ворваться и принять участие.

   Когда за стеной регулярно кому-то перепадает жестокий секс, хочется однажды ворваться и принять участие.

   — Ева · книга
3. «

   Папа согласился. Чтобы в жилище не переводились секс и еда, он во всём соглашался с мамой.

   Папа согласился. Чтобы в жилище не переводились секс и еда, он во всём соглашался с мамой.

   — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
4. «

   ...научусь считать душой. Впредь мой вес будет измеряться метафорически — я большой, я большой и удобный, я красивый как дворец.

   ...научусь считать душой. Впредь мой вес будет измеряться метафорически — я большой, я большой и удобный, я красивый как дворец.

   — Ева · книга
5. «

   Сухогруз оказался антикварной калошей, сыном порочной страсти самовара и стиральной машины. Он не тонул оттого лишь, что море не хотело принять в себя такое уродство. Океан активно отторгал эту гадость. Энергию отторжения внук таза и кочерги преобразовывал в поступательное движение. Непостижимым образом, вопреки законам богонравия, Франкенштейн плыл.

   Сухогруз оказался антикварной калошей, сыном порочной страсти самовара и стиральной машины. Он не тонул оттого лишь, что море не хотело принять в себя такое уродство. Океан активно отторгал эту гадость. Энергию отторжения внук таза и кочерги преобразовывал в поступательное движение. Непостижимым образом, вопреки законам богонравия, Франкенштейн плыл.

   — от лица автора · книга
6. «

   Красивые женщины в ответе за тех, кого одурманили

   Красивые женщины в ответе за тех, кого одурманили

   — Когда утонет черепаха · книга
7. «

   Все, кому не досталось по Джони Деппу, теперь лепят себе мужей из всякой ерунды.

   Все, кому не досталось по Джони Деппу, теперь лепят себе мужей из всякой ерунды.

   — Ева · книга
8. «

   Понимаете, Маша с ним играла, играла на износ. Он очень устал. Проснулся – уже всё, несут на помойку.

   Понимаете, Маша с ним играла, играла на износ. Он очень устал. Проснулся – уже всё, несут на помойку.

   — Весь сантехник в одной стопке (сборник) · книга
9. «

   Баня маленькая, двухместная, мне выпало мыться с Колей. Гости смотрели нам вслед с пониманием. Все были в курсе, Коля родился и вырос в мартеновской печи. При виде тазиков он дуреет. В нём просыпается огненный монстр, демон веника и пара. А я ж не знал. Я шёл просто мыться и говорить о женской вредности. Он надел шапку, перчатки. По глазам было видно, надел бы и валенки, не было. Сказал, надо поддать. Поддавал, пока не взорвался градусник. - Ну вот, теперь хорошо, — обрадовался Коля. Меж тем, в парилке настало ядерное лето, всё вокруг сделалось лиловым и малиновым как на Венере в середине августа. <...> Коля сказал, сейчас мы восстановим мне оптимизм. С трогательной заботой к моим неурядицам он взмахнул веником каким-то самурайским способом. Примерно на втором ударе из меня выбежали все микробы, в том числе полезные. Тогда же открылась разница между баней и процессом распада ядра. И ещё я понял, кого из гостей планировали подать на стол с яблоком во рту. На третьем ударе я отрёкся от гелиоцентрической модели мира в пользу плоской земли, плывущей на черепахе.

   Баня маленькая, двухместная, мне выпало мыться с Колей. Гости смотрели нам вслед с пониманием. Все были в курсе, Коля родился и вырос в мартеновской печи. При виде тазиков он дуреет. В нём просыпается огненный монстр, демон веника и пара. А я ж не знал. Я шёл просто мыться и говорить о женской вредности. Он надел шапку, перчатки. По глазам было видно, надел бы и валенки, не было. Сказал, надо поддать. Поддавал, пока не взорвался градусник. - Ну вот, теперь хорошо, — обрадовался Коля. Меж тем, в парилке настало ядерное лето, всё вокруг сделалось лиловым и малиновым как на Венере в середине августа. <...> Коля сказал, сейчас мы восстановим мне оптимизм. С трогательной заботой к моим неурядицам он взмахнул веником каким-то самурайским способом. Примерно на втором ударе из меня выбежали все микробы, в том числе полезные. Тогда же открылась разница между баней и процессом распада ядра. И ещё я понял, кого из гостей планировали подать на стол с яблоком во рту. На третьем ударе я отрёкся от гелиоцентрической модели мира в пользу плоской земли, плывущей на черепахе.

   — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
10. «

    Одна знакомая девушка влюблялась в тех, кто её смешит. В ней было полно изюминок, виноградник была, а не девушка. Мальчики в её честь учили книжки анекдотов, а она вышла за военного с красивыми усами. В женской любовной мотивации всё ужасно запутано.

    Одна знакомая девушка влюблялась в тех, кто её смешит. В ней было полно изюминок, виноградник была, а не девушка. Мальчики в её честь учили книжки анекдотов, а она вышла за военного с красивыми усами. В женской любовной мотивации всё ужасно запутано.

    — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
11. «

    В среду подписывали бумаги о разводе. — Всё в порядке? — спросила Люся как бы даже с соучастием. «Желаю тебе выйти за повара, растолстеть и чтоб в последний путь тебя вытаскивали краном через окно», — подумал я, но вслух только улыбнулся.

    В среду подписывали бумаги о разводе. — Всё в порядке? — спросила Люся как бы даже с соучастием. «Желаю тебе выйти за повара, растолстеть и чтоб в последний путь тебя вытаскивали краном через окно», — подумал я, но вслух только улыбнулся.

    — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
12. «

    Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону. Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

    Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону. Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

    — Марк Ильчин · книга
13. «

    ...если женщина мыслит как ребёнок, скорей всего, в её жизни уже отгрохотали три мужа и сто любовников.

    ...если женщина мыслит как ребёнок, скорей всего, в её жизни уже отгрохотали три мужа и сто любовников.

    — Ева · книга
14. «

    Хорошо Александру, он врач, брюнет и композитор длиной 192 сантиметра. За одно это женщины мечтают зарыться носом в его свитер. И позволяют ему не уметь вкручивать лампочки.

    Хорошо Александру, он врач, брюнет и композитор длиной 192 сантиметра. За одно это женщины мечтают зарыться носом в его свитер. И позволяют ему не уметь вкручивать лампочки.

    — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
15. «

    Как-то раз в поэтический клуб «Верлибр» пришла стриптизерша. Ей было мало мужчин на остановках, в автобусах, или где еще таковые гнездятся. Она явилась, чтобы забрать душу руководителя клуба О. Петрова. Пришла в гражданском, то есть в брюках. Но эти их штаны, они же совершенно не скрывают поэтического таланта! Девушка прочла плохие стихи. Про усталость от лжи, о неброской ценности одиночества. Поэтессы новенькую раскритиковали. Рифма мужчина — скотина, видите ли, не очень. На самом деле, конечно, дело в зависти. Уходя, девушка так стучала каблуками, что руководитель О. Петров побежал ее утешить и не вернулся.

    Как-то раз в поэтический клуб «Верлибр» пришла стриптизерша. Ей было мало мужчин на остановках, в автобусах, или где еще таковые гнездятся. Она явилась, чтобы забрать душу руководителя клуба О. Петрова. Пришла в гражданском, то есть в брюках. Но эти их штаны, они же совершенно не скрывают поэтического таланта! Девушка прочла плохие стихи. Про усталость от лжи, о неброской ценности одиночества. Поэтессы новенькую раскритиковали. Рифма мужчина — скотина, видите ли, не очень. На самом деле, конечно, дело в зависти. Уходя, девушка так стучала каблуками, что руководитель О. Петров побежал ее утешить и не вернулся.

    — Кое-что о роли пилона в современной поэзии · книга
16. «

    Даша сказала, никогда мухи не будут повелевать человеком на её кухне. Сложила из газеты дубину, устроила бойню. Наибольшие потери понёс дружественный нам чайный сервиз. Насекомые потеряли двух бойцов контуженными, из числа толстых и неловких. Была ещё надежда, что многие насмерть порежут лапки об осколки чашек, но как-то не сложилось.

    Даша сказала, никогда мухи не будут повелевать человеком на её кухне. Сложила из газеты дубину, устроила бойню. Наибольшие потери понёс дружественный нам чайный сервиз. Насекомые потеряли двух бойцов контуженными, из числа толстых и неловких. Была ещё надежда, что многие насмерть порежут лапки об осколки чашек, но как-то не сложилось.

    — О роли свёрнутой газеты в воспитании мужчин · книга
17. «

    Кто выбросит ёлку в январе, тот параноик. И жалкий раб порядка. Решительный хозяин сушит ель до образования хрустящей корочки. Это единственный способ однажды в марте засыпать зелёными иголками коридор, лестницу и ещё в дверных проёмах насыпать холмики.

    Кто выбросит ёлку в январе, тот параноик. И жалкий раб порядка. Решительный хозяин сушит ель до образования хрустящей корочки. Это единственный способ однажды в марте засыпать зелёными иголками коридор, лестницу и ещё в дверных проёмах насыпать холмики.

    — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга
18. «

    Так вот, друзья. Никогда не проситесь на девичник. Им не интересно кто больше выпьет, при какой температуре лопнет градусник и устройство танка тоже не интересно. Они часами пересказывают чужие диалоги, а Секс называют безвольным словом “отношения”. В результате не поймёшь кто с кем соотносился, сколько раз и в какой позе. И переспрашивать нельзя.

    Так вот, друзья. Никогда не проситесь на девичник. Им не интересно кто больше выпьет, при какой температуре лопнет градусник и устройство танка тоже не интересно. Они часами пересказывают чужие диалоги, а Секс называют безвольным словом “отношения”. В результате не поймёшь кто с кем соотносился, сколько раз и в какой позе. И переспрашивать нельзя.

    — О роли свёрнутой газеты в воспитании мужчин · книга
19. «

    Кроме прочего, Хайнц додумался разливать свою бурду в прозрачные банки. У покупателя возникало ощущение, будто он видит, что покупает. Это был прорыв в искусстве обмана потребителя.

    Кроме прочего, Хайнц додумался разливать свою бурду в прозрачные банки. У покупателя возникало ощущение, будто он видит, что покупает. Это был прорыв в искусстве обмана потребителя.

    — Ева · книга
20. «

    Когда чей-нибудь последний путь надо расцветить Шопеном, в военном оркестре говорят «Играть жмура».

    Когда чей-нибудь последний путь надо расцветить Шопеном, в военном оркестре говорят «Играть жмура».

    — Сантехник, его кот, жена и другие подробности · книга