56 цитат Януша Леона Вишневский: цитаты со смыслома для тех, кто любит думать

Януш Леон Вишневский: цитаты со смыслом — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 56 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.

   Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   То, что мы любим теперь кого-то другого, не означает, что мы должны сжечь все любовные письма, оставшиеся нам от прошлого...

   То, что мы любим теперь кого-то другого, не означает, что мы должны сжечь все любовные письма, оставшиеся нам от прошлого...

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Мама всегда говорила о нём только хорошее – или молчала. Чаще молчала.

   Мама всегда говорила о нём только хорошее – или молчала. Чаще молчала.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   Добытый честным трудом подлинный успех, если его невозможно разделить с близким человеком, подобен Рождеству, проведённому в одиночестве.

   Добытый честным трудом подлинный успех, если его невозможно разделить с близким человеком, подобен Рождеству, проведённому в одиночестве.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Потому что не надо выбрасывать на помойку оранжевые пластиковые тазики. Эти тазики так же важны, как фотографии умерших родственников в семейном альбоме.

   Потому что не надо выбрасывать на помойку оранжевые пластиковые тазики. Эти тазики так же важны, как фотографии умерших родственников в семейном альбоме.

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   Любовь — это страсть. Она выводит из равновесия. Нарушает ритм. Отнимает покой. Меняет всё. Переворачивает всё вверх ногами. Выворачивает наизнанку, запад превращает в юг, а север — в восток, меняет местами добро и зло, велит открыть своё сердце, ничего не требуя взамен. В таком помрачении не избежать страданий и страха. Парадоксально, но без них любовь не имеет смысла. В кульминационный момент этого безумия ничто, кроме избранника или избранницы, не имеет значения. Даже собственная смерть...

   Любовь — это страсть. Она выводит из равновесия. Нарушает ритм. Отнимает покой. Меняет всё. Переворачивает всё вверх ногами. Выворачивает наизнанку, запад превращает в юг, а север — в восток, меняет местами добро и зло, велит открыть своё сердце, ничего не требуя взамен. В таком помрачении не избежать страданий и страха. Парадоксально, но без них любовь не имеет смысла. В кульминационный момент этого безумия ничто, кроме избранника или избранницы, не имеет значения. Даже собственная смерть...

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Не верьте, что мужчины никогда не плачут.

   Не верьте, что мужчины никогда не плачут.

   — Януш Леон Вишневский · книга
8. «

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…

   — Януш Леон Вишневский · книга
9. «

   Значение имеют только те дни, которых мы ещё не знаем.

   Значение имеют только те дни, которых мы ещё не знаем.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    Человек приходит в этот мир лишённый собственной воли и остаётся в нём всего на одну жизнь, с которой как-то приходится управляться.

    Человек приходит в этот мир лишённый собственной воли и остаётся в нём всего на одну жизнь, с которой как-то приходится управляться.

    — Януш Леон Вишневский · книга
11. «

    Любовь — это самый прекрасный и самый важный вид жажды знаний.

    Любовь — это самый прекрасный и самый важный вид жажды знаний.

    — Януш Леон Вишневский · книга
12. «

    Настоящий смысл жизни заключается в ощущении единства с тем, что происходит сейчас. Когда ты чувствуешь, что не ты живешь своей жизнью, а жизнь живет тобой.

    Настоящий смысл жизни заключается в ощущении единства с тем, что происходит сейчас. Когда ты чувствуешь, что не ты живешь своей жизнью, а жизнь живет тобой.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Одиночество — хроническая простуда души. Одинокие люди, что доказано, на самом деле часто мёрзнут. Многие из них, вместо того чтобы идти к психиатру, идут к терапевту, они промерзли изнутри, и не согреть их ни одеялом, ни алкоголем. Это своего рода вирус, потому что, стоит им только найти родную душу, все болезни у них проходят в одночасье. Нынче это называется психосоматизмом. Нельзя лечить тело, позабыв о душе, и наоборот.

    Одиночество — хроническая простуда души. Одинокие люди, что доказано, на самом деле часто мёрзнут. Многие из них, вместо того чтобы идти к психиатру, идут к терапевту, они промерзли изнутри, и не согреть их ни одеялом, ни алкоголем. Это своего рода вирус, потому что, стоит им только найти родную душу, все болезни у них проходят в одночасье. Нынче это называется психосоматизмом. Нельзя лечить тело, позабыв о душе, и наоборот.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    …она поспешно вышла замуж за сына соседского кузнеца – иначе к ней крепко-накрепко приклеился бы ярлык старой девы. Теперь сестра одна растит двоих детей и судится за алименты.

    …она поспешно вышла замуж за сына соседского кузнеца – иначе к ней крепко-накрепко приклеился бы ярлык старой девы. Теперь сестра одна растит двоих детей и судится за алименты.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Любовь к детям – не дроби в математике, когда всё можно поделить на равные части. Она сложнее любой арифметики.

    Любовь к детям – не дроби в математике, когда всё можно поделить на равные части. Она сложнее любой арифметики.

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    Кладбище через два дня – это как записка, которую кто-то не дописал, бросив на полуслове. Что-то неоконченное.

    Кладбище через два дня – это как записка, которую кто-то не дописал, бросив на полуслове. Что-то неоконченное.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Он красивый. Чтобы знать это, совсем не нужно видеть. Достаточно иметь ладони, язык и нос. Он заботится о ней, но старается делать так, чтобы она не чувствовала себя ущербной.

    Он красивый. Чтобы знать это, совсем не нужно видеть. Достаточно иметь ладони, язык и нос. Он заботится о ней, но старается делать так, чтобы она не чувствовала себя ущербной.

    — Януш Леон Вишневский · книга
18. «

    Словами можно заместить и запах, и прикосновение. Да, словами можно прикасаться. И ещё нежней, чем руками.

    Словами можно заместить и запах, и прикосновение. Да, словами можно прикасаться. И ещё нежней, чем руками.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?

    …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?

    — Януш Леон Вишневский · книга
20. «

    — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.

    — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.

    — Януш Леон Вишневский · книга