21 цитата Ясунари Кавабаты о жизни и людях

Ясунари Кавабата — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Лицо у нее стало алым — стыд, поначалу незаметный, как бутон, теперь был в полном цветении.

   Лицо у нее стало алым — стыд, поначалу незаметный, как бутон, теперь был в полном цветении.

   — Тысячекрылый журавль · книга
2. «

   ...сделать счастливым хоть одного человека — значит сделать счастливым себя.

   ...сделать счастливым хоть одного человека — значит сделать счастливым себя.

   — Рассказы на ладони · книга
3. «

   Если у одного из супругов такой характер, что он способен довести другого до беды и даже до гибели, значит, и у того такой же характер, и он тоже способен довести другого до беды и даже до гибели.

   Если у одного из супругов такой характер, что он способен довести другого до беды и даже до гибели, значит, и у того такой же характер, и он тоже способен довести другого до беды и даже до гибели.

   — Стон горы · книга
4. «

   Один цветок лучше, чем сто, дает почувствовать цветочность цветка.

   Один цветок лучше, чем сто, дает почувствовать цветочность цветка.
5. «

   Мудрость — среднего пола.

   Мудрость — среднего пола.

   — Кикудзи-сан · книга
6. «

   Мужчина, с которым женщина откровенна, для неё всё. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

   Мужчина, с которым женщина откровенна, для неё всё. Женщина сразу же перестает быть откровенна с мужем, стоит ей завести себе мужчину.

   — Стон горы · книга
7. «

   Он был ее мучителем, он был ее отрадой, и сейчас эта женщина передавала свою муку ему и одновременно заглушала ее нежностью.

   Он был ее мучителем, он был ее отрадой, и сейчас эта женщина передавала свою муку ему и одновременно заглушала ее нежностью.

   — Тысячекрылый журавль · книга
8. «

   Приятен либо холодный, либо горячий напиток, а в тёпленьком нет никакого вкуса.

   Приятен либо холодный, либо горячий напиток, а в тёпленьком нет никакого вкуса.

   — Тысячекрылый журавль · книга
9. «

   Нет в смерти никакого смысла — пусть даже твой пепел возвращается к предкам. Жизнь, о которой уже ничего не помнишь.

   Нет в смерти никакого смысла — пусть даже твой пепел возвращается к предкам. Жизнь, о которой уже ничего не помнишь.

   — Рассказы на ладони · книга
10. «

    Разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят?

    Разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят?

    — Тысячекрылый журавль · книга
11. «

    Единственный ребенок обычно замыкается в себе, растет одиноким и потом всю жизнь стремится к одиночеству.

    Единственный ребенок обычно замыкается в себе, растет одиноким и потом всю жизнь стремится к одиночеству.

    — Тысячекрылый журавль · книга
12. «

    Умершие таковы, какими делает их наше сердце. Будем бережно обращаться с их памятью.

    Умершие таковы, какими делает их наше сердце. Будем бережно обращаться с их памятью.

    — Тысячекрылый журавль · книга
13. «

    Нельзя без конца вспоминать умерших. Тогда начинает казаться, что ты тоже мертв.

    Нельзя без конца вспоминать умерших. Тогда начинает казаться, что ты тоже мертв.

    — Тысячекрылый журавль · книга
14. «

    Видимо, в женщине, которой удалось до старости сохранить семью, оптимизм укореняется глубоко.

    Видимо, в женщине, которой удалось до старости сохранить семью, оптимизм укореняется глубоко.

    — Стон горы · книга
15. «

    Он вдруг оценил по достоинству красоту жертвенного акта, когда преподносишь всего себя кому-то другому. И это был он, он, который уже так привык к уютному одиночеству. Он уяснил, что в жертвенности заключено благородство. Он почувствовал удовлетворение от того, что является всего лишь зёрнышком, предназначение которого — передать из прошлого в будущее жизнь того, кого мы называем человеком. Он был полностью согласен с тем, что принадлежность к человечеству мало в чём по своей сути отличается от принадлежности к минералам и растениям в том смысле, что ты — лишь сучок в борту корабля Жизни, который обречён на плавание в океане Космоса, и твоё бытие ничуть не ценнее бытия других животных и растений.

    Он вдруг оценил по достоинству красоту жертвенного акта, когда преподносишь всего себя кому-то другому. И это был он, он, который уже так привык к уютному одиночеству. Он уяснил, что в жертвенности заключено благородство. Он почувствовал удовлетворение от того, что является всего лишь зёрнышком, предназначение которого — передать из прошлого в будущее жизнь того, кого мы называем человеком. Он был полностью согласен с тем, что принадлежность к человечеству мало в чём по своей сути отличается от принадлежности к минералам и растениям в том смысле, что ты — лишь сучок в борту корабля Жизни, который обречён на плавание в океане Космоса, и твоё бытие ничуть не ценнее бытия других животных и растений.

    — Рассказы на ладони · книга
16. «

    Мотив одиночества — «сквозной» в творчестве Кавабата. Писатель признаёт одиночество фундаментальным условием самого человеческого существования. И есть только одно по-настоящему способное растворить это одиночество. Это красота. Именно сопричастность красоте соединяет прошлое, настоящее и будущее. Именно прорастание её в жизнь отменяет ужас перед трагедией жизни. Кавабата любил цитировать искусствоведа Ясиро Юкио: «Когда видишь снег, луну, цветы, более всего думаешь о друге». Этот мотив душевной потребности поделиться прекрасным — очень древний. Он есть и в китайской поэзии, и в средневековой японской прозе. Автор «Записок от скуки» Кэнко-хоси говорил: «Когда сильнее ощущаешь очарование мира, людская любовь становится совершеннее».

    Мотив одиночества — «сквозной» в творчестве Кавабата. Писатель признаёт одиночество фундаментальным условием самого человеческого существования. И есть только одно по-настоящему способное растворить это одиночество. Это красота. Именно сопричастность красоте соединяет прошлое, настоящее и будущее. Именно прорастание её в жизнь отменяет ужас перед трагедией жизни. Кавабата любил цитировать искусствоведа Ясиро Юкио: «Когда видишь снег, луну, цветы, более всего думаешь о друге». Этот мотив душевной потребности поделиться прекрасным — очень древний. Он есть и в китайской поэзии, и в средневековой японской прозе. Автор «Записок от скуки» Кэнко-хоси говорил: «Когда сильнее ощущаешь очарование мира, людская любовь становится совершеннее».

    — Рассказы на ладони · книга
17. «

    Если хочешь, чтобы тебя любили, люби и ты. А если в тебе одна злоба — злобой же и вернётся.

    Если хочешь, чтобы тебя любили, люби и ты. А если в тебе одна злоба — злобой же и вернётся.

    — Рассказы на ладони · книга
18. «

    Может, это горное солнце влило свой блеск в детские глаза?

    Может, это горное солнце влило свой блеск в детские глаза?

    — Тысячекрылый журавль · книга
19. «

    Чем выше взбирается карьерист по лестнице, тем большая опасность ему угрожает.

    Чем выше взбирается карьерист по лестнице, тем большая опасность ему угрожает.
20. «

    Встреча за чаем — та же «встреча чувств».

    Встреча за чаем — та же «встреча чувств».