14 лучших фраз Юлиана Семенова

Ниже 14 цитат Юлиана Семенова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Как только я попытаюсь помочь этим против тех или тем против этих, я из писателя превращусь в бессильного, ввязанного в поток человека, который теряет ощущение реального ориентира. Во всяком обществе должны быть недвижные точки среди хаоса. Время от времени люди, которые кружатся в хороводах, должны на чем-то останавливать глаз и вспоминать, кто они такие.

   Как только я попытаюсь помочь этим против тех или тем против этих, я из писателя превращусь в бессильного, ввязанного в поток человека, который теряет ощущение реального ориентира. Во всяком обществе должны быть недвижные точки среди хаоса. Время от времени люди, которые кружатся в хороводах, должны на чем-то останавливать глаз и вспоминать, кто они такие.

   — Леонид Никандров · книга
2. «

   — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

   — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

   — Штирлиц · книга
3. «

   Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

   Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

   — Гитлер · книга
4. «

   — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

   — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

   — Штирлиц · книга
5. «

   Не может быть честности в чем-то. Это не честность, если она частична.

   Не может быть честности в чем-то. Это не честность, если она частична.

   — Петровка, 8 · книга
6. «

   — Зачем же вы говорите со мной как с личностью, когда вы предлагаете мне быть рычагом? Так и скажите: или мы тебя убьем, или подпиши эту бумагу.

   — Зачем же вы говорите со мной как с личностью, когда вы предлагаете мне быть рычагом? Так и скажите: или мы тебя убьем, или подпиши эту бумагу.

   — Пастор Шлаг · книга
7. «

   Слова сильны только тогда, когда они сложились в Библию или в стихи Пушкина... А так — мусор они, да и только.

   Слова сильны только тогда, когда они сложились в Библию или в стихи Пушкина... А так — мусор они, да и только.

   — Семнадцать мгновений весны · книга
8. «

   Благодарите бога, что вами занимается Штирлиц: он у нас славится либерализмом и логикой…

   Благодарите бога, что вами занимается Штирлиц: он у нас славится либерализмом и логикой…

   — охранница Барбара · книга
9. «

   ... Как же часто мир страдает беспамятством! Как трагично то, что он лишен дара чувствовать хитросплетение людских взаимосвязанностей! Как легко и бездумно мы бросаем ничего не значащую для нас фразу: «Чашку кофе, пожалуйста!» Мы садимся за столик, болтаем о пустяках и ничего не знаем о Лос-Ногалес, где коричневые зерна собирают люди, отдающие себе отчет в том, что в любую секунду из зарослей может простучать автоматная очередь контрас; отхлебывая глоток ароматной влаги, мы не думаем, чего стоит труд — по колено в воде, когда в горах выпадает холодная роса, как у нас в конце сентября, работают с температурой, не хватает лекарств, мало калорийной еды...

   ... Как же часто мир страдает беспамятством! Как трагично то, что он лишен дара чувствовать хитросплетение людских взаимосвязанностей! Как легко и бездумно мы бросаем ничего не значащую для нас фразу: «Чашку кофе, пожалуйста!» Мы садимся за столик, болтаем о пустяках и ничего не знаем о Лос-Ногалес, где коричневые зерна собирают люди, отдающие себе отчет в том, что в любую секунду из зарослей может простучать автоматная очередь контрас; отхлебывая глоток ароматной влаги, мы не думаем, чего стоит труд — по колено в воде, когда в горах выпадает холодная роса, как у нас в конце сентября, работают с температурой, не хватает лекарств, мало калорийной еды...
10. «

    Проси у друга только то, что он в силах сделать. Не ставь его в неловкое положение. Это означает конец дружбы…

    Проси у друга только то, что он в силах сделать. Не ставь его в неловкое положение. Это означает конец дружбы…

    — Экспансия — III · книга
11. «

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    — Штирлиц · книга
12. «

    Лишь в том случае, когда в дело вступает человек, имеющий собственную позицию – лишь тогда можно надеяться на то, что он... поймёт главное и отсечёт второстепенное; орех ценен ядром, а не скорлупой.

    Лишь в том случае, когда в дело вступает человек, имеющий собственную позицию – лишь тогда можно надеяться на то, что он... поймёт главное и отсечёт второстепенное; орех ценен ядром, а не скорлупой.
13. «

    Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

    Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

    — Черчилль · книга
14. «

    Самолюбие — как нижнее бельё: его надо иметь, но не обязательно показывать.

    Самолюбие — как нижнее бельё: его надо иметь, но не обязательно показывать.