Топ-36 цитат Юлиана Семенова

Ниже 36 цитат Юлиана Семенова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Девочка — девушка — молодая женщина — молодая женщина — молодая женщина — молодая женщина — бабушка умерла.

   Девочка — девушка — молодая женщина — молодая женщина — молодая женщина — молодая женщина — бабушка умерла.

   — Бомба для председателя · книга
2. «

   Благодарите бога, что вами занимается Штирлиц: он у нас славится либерализмом и логикой…

   Благодарите бога, что вами занимается Штирлиц: он у нас славится либерализмом и логикой…

   — охранница Барбара · книга
3. «

   Когда человек арестован, он перестает бояться за себя — он боится за друзей.

   Когда человек арестован, он перестает бояться за себя — он боится за друзей.

   — Майор Вихрь · книга
4. «

   — Как же я завидую тем, кто выполняет приказ, и только! Как бы я хотел только выполнять приказы! «Быть честным!» Можно подумать, что я то и дело думаю, как бы мне быть нечестным.

   — Как же я завидую тем, кто выполняет приказ, и только! Как бы я хотел только выполнять приказы! «Быть честным!» Можно подумать, что я то и дело думаю, как бы мне быть нечестным.

   — Мюллер · книга
5. «

   Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

   Игра — это самое серьёзное, что есть в жизни. Игра и живопись. Всё остальное суетно и мелко.

   — Черчилль · книга
6. «

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   — Штирлиц · книга
7. «

   Только человек, который умеет легко терять, может в конце концов найти.

   Только человек, который умеет легко терять, может в конце концов найти.

   — Бомба для председателя · книга
8. «

   Наверное, это очень страшно – желать поражения своему отечеству, но я все-таки желаю моему отечеству скорейшего поражения…

   Наверное, это очень страшно – желать поражения своему отечеству, но я все-таки желаю моему отечеству скорейшего поражения…

   — Профессор Плейшнер · книга
9. «

   Гений щедр, он не боится, что мысль, не занесённая в реестр, исчезнет. Значит, дерьмо эта мысль, если она порхает, как бабочка, и за ней надо бегать с сачком.

   Гений щедр, он не боится, что мысль, не занесённая в реестр, исчезнет. Значит, дерьмо эта мысль, если она порхает, как бабочка, и за ней надо бегать с сачком.

   — Фердинанд Люс · книга
10. «

    Тюрьма располагает к анализу.

    Тюрьма располагает к анализу.

    — Бомба для председателя · книга
11. «

    Штирлиц настроил приемник на Францию — Париж передавал концерт молоденькой певички Эдит Пиаф. Голос у нее был низкий, сильный, а слова песен простые и бесхитростные. — Полное падение нравов, — сказал пастор, — я не порицаю, нет, просто я слушаю ее и все время вспоминаю Генделя и Баха. Раньше, видимо, люди искусства были требовательнее к себе: они шли рядом с верой и ставили перед собой сверхзадачи. А это? Так говорят на рынках… — Эта певица переживет себя… Но спорить мы с вами будем после войны.

    Штирлиц настроил приемник на Францию — Париж передавал концерт молоденькой певички Эдит Пиаф. Голос у нее был низкий, сильный, а слова песен простые и бесхитростные. — Полное падение нравов, — сказал пастор, — я не порицаю, нет, просто я слушаю ее и все время вспоминаю Генделя и Баха. Раньше, видимо, люди искусства были требовательнее к себе: они шли рядом с верой и ставили перед собой сверхзадачи. А это? Так говорят на рынках… — Эта певица переживет себя… Но спорить мы с вами будем после войны.

    — Пастор Шлаг · книга
12. «

    Все революции проваливались или побеждали в зависимости от того, удавалось ли бунтовщикам завладеть средствами связи.

    Все революции проваливались или побеждали в зависимости от того, удавалось ли бунтовщикам завладеть средствами связи.

    — Дорнброк · книга
13. «

    Как только я попытаюсь помочь этим против тех или тем против этих, я из писателя превращусь в бессильного, ввязанного в поток человека, который теряет ощущение реального ориентира. Во всяком обществе должны быть недвижные точки среди хаоса. Время от времени люди, которые кружатся в хороводах, должны на чем-то останавливать глаз и вспоминать, кто они такие.

    Как только я попытаюсь помочь этим против тех или тем против этих, я из писателя превращусь в бессильного, ввязанного в поток человека, который теряет ощущение реального ориентира. Во всяком обществе должны быть недвижные точки среди хаоса. Время от времени люди, которые кружатся в хороводах, должны на чем-то останавливать глаз и вспоминать, кто они такие.

    — Леонид Никандров · книга
14. «

    Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

    Нефть — это кровь, пульсирующая по артериям войны.

    — Гитлер · книга
15. «

    Самолюбие — как нижнее бельё: его надо иметь, но не обязательно показывать.

    Самолюбие — как нижнее бельё: его надо иметь, но не обязательно показывать.
16. «

    Лучше быть генералом в дни мира, чем фельдмаршалом в часы войны.

    Лучше быть генералом в дни мира, чем фельдмаршалом в часы войны.

    — Берг · книга
17. «

    Лучше получить оплеуху от умного, чем поцелуй от дурака.

    Лучше получить оплеуху от умного, чем поцелуй от дурака.

    — Айсман · книга
18. «

    Ничто так не ценится, как помощь в самооправдании злодейства.

    Ничто так не ценится, как помощь в самооправдании злодейства.

    — Семнадцать мгновений весны · книга
19. «

    Лишь в том случае, когда в дело вступает человек, имеющий собственную позицию – лишь тогда можно надеяться на то, что он... поймёт главное и отсечёт второстепенное; орех ценен ядром, а не скорлупой.

    Лишь в том случае, когда в дело вступает человек, имеющий собственную позицию – лишь тогда можно надеяться на то, что он... поймёт главное и отсечёт второстепенное; орех ценен ядром, а не скорлупой.
20. «

    — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

    — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

    — Штирлиц · книга