20 фраз Юлии Друнины, которые запоминаются

Юлия Друнина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Что мне «чернуха»? - Видела чернее. Что мне «порнуха»? - Знаю всё давно. Пусть мальчик, То краснея, То бледнея Глядит на это Скверное кино.

   Что мне «чернуха»? - Видела чернее. Что мне «порнуха»? - Знаю всё давно. Пусть мальчик, То краснея, То бледнея Глядит на это Скверное кино.
2. «

   Я люблю все больней и больнее Каждый метр этой странной земли, Раскаленное солнце над нею, Раскаленные горы вдали. Истомленные зноем деревни, Истомленные зноем стада. В полусне виноградников древних Забываешь, что мчатся года, Что сменяют друг друга эпохи, Что века за веками летят... Суховея горячие вздохи, Исступленные песни цикад. И в тяжелом бреду суховея, В беспощадной колючей пыли Продолжаю любить, не трезвея, Каждый метр этой трудной земли — Пусть угрюмой, пускай невоспетой, Пусть такой необычной в Крыму.

   Я люблю все больней и больнее Каждый метр этой странной земли, Раскаленное солнце над нею, Раскаленные горы вдали. Истомленные зноем деревни, Истомленные зноем стада. В полусне виноградников древних Забываешь, что мчатся года, Что сменяют друг друга эпохи, Что века за веками летят... Суховея горячие вздохи, Исступленные песни цикад. И в тяжелом бреду суховея, В беспощадной колючей пыли Продолжаю любить, не трезвея, Каждый метр этой трудной земли — Пусть угрюмой, пускай невоспетой, Пусть такой необычной в Крыму.
3. «

   Любовь проходит. Боль проходит. И ненависти вянут гроздья. Лишь равнодушье — Вот беда — Застыло, словно глыба льда.

   Любовь проходит. Боль проходит. И ненависти вянут гроздья. Лишь равнодушье — Вот беда — Застыло, словно глыба льда.
4. «

   Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: Ну какой же из тебя Солдат? Как была ты, право, На войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Я тебя Представить не могу В стоптанных солдатских сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, Падал снег. И сказал мне тихо Дорогой, На тебя похожий человек: Вот лежим и мерзнем на снегу Будто и не жили в городах... Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках...

   Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: Ну какой же из тебя Солдат? Как была ты, право, На войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Я тебя Представить не могу В стоптанных солдатских сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, Падал снег. И сказал мне тихо Дорогой, На тебя похожий человек: Вот лежим и мерзнем на снегу Будто и не жили в городах... Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках...
5. «

   Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году. Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…

   Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году. Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…
6. «

   Пахнет лето Земляникой спелой — Снова реки Повернули вспять... Снова сердце К сердцу прикипело — Только с кровью Можно оторвать.

   Пахнет лето Земляникой спелой — Снова реки Повернули вспять... Снова сердце К сердцу прикипело — Только с кровью Можно оторвать.
7. «

   Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.

   Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.
8. «

   На исходе сумрачного дня Теплый луч вдруг обласкал меня. Пробежал легко по волосам, Хоть того и не заметил сам. Теплый луч, скользни по мне потом - Над моим заброшенным крестом.

   На исходе сумрачного дня Теплый луч вдруг обласкал меня. Пробежал легко по волосам, Хоть того и не заметил сам. Теплый луч, скользни по мне потом - Над моим заброшенным крестом.
9. «

   На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила… И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…

   На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила… И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…
10. «

    Неужто для того рождались люди, Чтоб мир порос забвения травой?.. Уже Четвёртой Мировой не будет — Лишь не было бы Третьей Мировой!

    Неужто для того рождались люди, Чтоб мир порос забвения травой?.. Уже Четвёртой Мировой не будет — Лишь не было бы Третьей Мировой!
11. «

    И откуда Вдруг берутся силы В час, когда В душе черным-черно?.. Если б я Была не дочь России, Опустила руки бы давно, Опустила руки В сорок первом. Помнишь? Заградительные рвы, Словно обнажившиеся нервы, Зазмеились около Москвы. Похоронки, Раны, Пепелища… Память, Душу мне Войной не рви, Только времени Не знаю чище И острее К Родине любви. Лишь любовь Давала людям силы Посреди ревущего огня. Если б я Не верила в Россию, То она Не верила б в меня.

    И откуда Вдруг берутся силы В час, когда В душе черным-черно?.. Если б я Была не дочь России, Опустила руки бы давно, Опустила руки В сорок первом. Помнишь? Заградительные рвы, Словно обнажившиеся нервы, Зазмеились около Москвы. Похоронки, Раны, Пепелища… Память, Душу мне Войной не рви, Только времени Не знаю чище И острее К Родине любви. Лишь любовь Давала людям силы Посреди ревущего огня. Если б я Не верила в Россию, То она Не верила б в меня.
12. «

    Теперь не умирают от любви — Насмешливая трезвая эпоха. Лишь падает гемоглобин в крови, Лишь без причины человеку плохо.

    Теперь не умирают от любви — Насмешливая трезвая эпоха. Лишь падает гемоглобин в крови, Лишь без причины человеку плохо.
13. «

    Без ошибок не прожить на свете, Коль весь век не прозябать в тиши. Только б, дочка, шли ошибки эти Не от бедности – от щедрости души.

    Без ошибок не прожить на свете, Коль весь век не прозябать в тиши. Только б, дочка, шли ошибки эти Не от бедности – от щедрости души.
14. «

    Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. — Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый, У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет. Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет... Отогрелись мы еле-еле, Вдруг нежданный приказ: «Вперед!» Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет.

    Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. — Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый, У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет. Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет... Отогрелись мы еле-еле, Вдруг нежданный приказ: «Вперед!» Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет.
15. «

    Полумуж, полупленник... Тут реви не реви... Нет грустней преступленья, Чем любовь без любви!

    Полумуж, полупленник... Тут реви не реви... Нет грустней преступленья, Чем любовь без любви!
16. «

    Хорошо молодое лицо — Жизнь ещё не писала на нём, И своим не пахала резцом, И своим не дышала огнём. Больно время его обожжёт, Так же, как обжигало и нас. Пусть упрямым останется рот, Не погаснет сияние глаз, Но добавится что-то ещё — Станут тоньше, духовней черты. С этой грани начнётся отсчёт Настоящей мужской красоты. Да, тогда лишь придёт Красота, И теперь навсегда, до конца: Красота не пустого холста — Обожжённого жизнью лица.

    Хорошо молодое лицо — Жизнь ещё не писала на нём, И своим не пахала резцом, И своим не дышала огнём. Больно время его обожжёт, Так же, как обжигало и нас. Пусть упрямым останется рот, Не погаснет сияние глаз, Но добавится что-то ещё — Станут тоньше, духовней черты. С этой грани начнётся отсчёт Настоящей мужской красоты. Да, тогда лишь придёт Красота, И теперь навсегда, до конца: Красота не пустого холста — Обожжённого жизнью лица.
17. «

    Ко всему привыкают люди - Так заведено на земле. Уж не думаешь как о чуде О космическом корабле.

    Ко всему привыкают люди - Так заведено на земле. Уж не думаешь как о чуде О космическом корабле.
18. «

    Когда умирает любовь, Врачи не толпятся в палате, Давно понимает любой — Насильно не бросишь В объятья...

    Когда умирает любовь, Врачи не толпятся в палате, Давно понимает любой — Насильно не бросишь В объятья...
19. «

    И, когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: «Вы мне очень нужны…»

    И, когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: «Вы мне очень нужны…»
20. «

    Качается рожь несжатая. Шагают бойцы по ней. Шагаем и мы — девчата, Похожие на парней.

    Качается рожь несжатая. Шагают бойцы по ней. Шагаем и мы — девчата, Похожие на парней.