35 известных цитат Захара Прилепина

Подборка из 35 цитат Захара Прилепина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   Запасы бесстыдства в любом человеке огромны, сколько ни копай — до дна так и не доберешься.

   — Чёрная обезьяна · книга
2. «

   Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

   Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

   — Санькя · книга
3. «

   Самые важные вещи понимаются на пороге сна – так иногда казалось Артёму. Одна закавыка: потом с утра не помнишь, что понял. Что-то наверняка понял, а что – забыл. Но, может, и не надо помнить?

   Самые важные вещи понимаются на пороге сна – так иногда казалось Артёму. Одна закавыка: потом с утра не помнишь, что понял. Что-то наверняка понял, а что – забыл. Но, может, и не надо помнить?

   — Обитель · книга
4. «

   Слова.... Они шелестели, как опадающая листва. С порывом сквозняка слова взлетали под своды и снова тихо кружили. Всякое слово можно было поймать на ладонь. Если слово попадало в луч света, видна была его тончайшая, в голубых прожилках, плоть.

   Слова.... Они шелестели, как опадающая листва. С порывом сквозняка слова взлетали под своды и снова тихо кружили. Всякое слово можно было поймать на ладонь. Если слово попадало в луч света, видна была его тончайшая, в голубых прожилках, плоть.

   — Обитель · книга
5. «

   Всё вокруг стало замечательным; и это «всё» иногда словно раскачивалось, а иногда замирало, чтобы им насладились. Мы наслаждались. Ничего не могло коснуться настолько, чтобы вызвать какую-либо иную реакцию, кроме хорошего и легкого смеха.

   Всё вокруг стало замечательным; и это «всё» иногда словно раскачивалось, а иногда замирало, чтобы им насладились. Мы наслаждались. Ничего не могло коснуться настолько, чтобы вызвать какую-либо иную реакцию, кроме хорошего и легкого смеха.

   — Грех · книга
6. «

   Сидя на набережной, мы лакомимся мороженым и смотрим на воду. Она течёт. — Когда она утечёт? — спрашивает мальчик. «Когда она утечёт, мы умрём», — думаю я, и ещё не боясь напугать его, произношу свою мысль вслух. Он принимает мои слова за ответ. — А это скоро? — видимо, его интересует, насколько быстро утечёт вода. — Да нет, не очень скоро, — отвечаю я, так и не определив для себя, о чём я говорю — о смерти или о движении реки.

   Сидя на набережной, мы лакомимся мороженым и смотрим на воду. Она течёт. — Когда она утечёт? — спрашивает мальчик. «Когда она утечёт, мы умрём», — думаю я, и ещё не боясь напугать его, произношу свою мысль вслух. Он принимает мои слова за ответ. — А это скоро? — видимо, его интересует, насколько быстро утечёт вода. — Да нет, не очень скоро, — отвечаю я, так и не определив для себя, о чём я говорю — о смерти или о движении реки.

   — Патологии · книга
7. «

   А у нас все эти годы росла любовь к Америке, их культуре и образу жизни. И когда они там, устраивали дичайшую бойню во Вьетнаме, у нас мало об этом думали. И когда американцы стали с помощью кино оправдывать себя, весь мир начинал принимать эту ложь за реальную картину того вероломного нападения на каких-то там «грязных вьетконговцев». А когда СССР вводил танки в Прагу, чтобы замять очередной путч, подобные которому американцы давили десятками по всему миру, в зоне своего влияния. У нас сразу же интеллигенция написала стихи: «Танки идут по Праге, танки идут по правде»... Были такие вирши у поэта Евтушенко.

   А у нас все эти годы росла любовь к Америке, их культуре и образу жизни. И когда они там, устраивали дичайшую бойню во Вьетнаме, у нас мало об этом думали. И когда американцы стали с помощью кино оправдывать себя, весь мир начинал принимать эту ложь за реальную картину того вероломного нападения на каких-то там «грязных вьетконговцев». А когда СССР вводил танки в Прагу, чтобы замять очередной путч, подобные которому американцы давили десятками по всему миру, в зоне своего влияния. У нас сразу же интеллигенция написала стихи: «Танки идут по Праге, танки идут по правде»... Были такие вирши у поэта Евтушенко.
8. «

   “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

   “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

   — Артём Горяинов · книга
9. «

   Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

   Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

   — Тума · книга
10. «

    Есенин осмысленно воспринимал «скифство» как антитезу западничеству. В июне 1917 года он писал Ширяевцу: «Мы ведь скифы, принявшие глазами Андрея Рублёва Византию и писания Козьмы Индикоплова, поверием наших бабок, что земля на трёх китах стоит, а они все романцы, брат, все западники. Им нужна Америка, а нам в Жигулях песня да костёр Стеньки Разина».

    Есенин осмысленно воспринимал «скифство» как антитезу западничеству. В июне 1917 года он писал Ширяевцу: «Мы ведь скифы, принявшие глазами Андрея Рублёва Византию и писания Козьмы Индикоплова, поверием наших бабок, что земля на трёх китах стоит, а они все романцы, брат, все западники. Им нужна Америка, а нам в Жигулях песня да костёр Стеньки Разина».

    — Сергей Есенин · книга
11. «

    Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

    Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь. Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь. Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

    — Обитель · книга
12. «

    Идеальный способ выяснить степень пошлости твоей женщины — увидеть её в крайнем раздражении. И ещё — послушать, как она говорит о плотских утехах.

    Идеальный способ выяснить степень пошлости твоей женщины — увидеть её в крайнем раздражении. И ещё — послушать, как она говорит о плотских утехах.

    — Чёрная обезьяна · книга
13. «

    Думал о маме и Яне. Они сменялись в голове, и обеих их было жалко нестерпимо, и обе казались родными настолько, что умереть за них хотелось немедленно и легко.

    Думал о маме и Яне. Они сменялись в голове, и обеих их было жалко нестерпимо, и обе казались родными настолько, что умереть за них хотелось немедленно и легко.

    — Санькя · книга
14. «

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!

    Надо прямо проговаривать, что и парад, и, вообще, милитаристское воспитание молодёжи, и жизнь в контексте: «если завтра война, если завтра в поход» — это нормально, это норма, что люди, которые идут обучаться военному ремеслу — это новая аристократия России. Это надо проговаривать. Но мы как-то сами всё время стеснительны, надо как-то извиниться. Вашему покорному слуге постоянно задают вопрос: «Вы людей убивали?» Я на трёх военных кампаниях был, провёл там три года. <...> Я прочитал недавно у Евгения Долматовского стихи прекрасные, он участник финской кампании, аннексии Западной Белоруссии и Западной Украины, участник Великой Отечественной войны... Он говорит: «Не спрашивайте, скольких мы убили, спросите лучше — скольких мы спасли!» <...> Вот эти вот люди, которые находятся в России в меньшинстве, вот эта вот вся квази-либеральная, квази-демократическая публика, они навязывают бесконечно вот этот какой-то комплекс — всё время надо перед ними вот... «ну извините, у нас парад...» «вот извините — у нас ребята пошли обучаться военному делу...», «вот они маршируют у нас...», «ну простите...». У нас риторика и практика не всегда совпадают. <...> Мы доводим себя до того, что какие-то банальные вещи проговаривая, мы уже чувствуем себя экстремистами!
15. «

    Можно спорить с тем, кто ищет истину, с тем, кто хочет утвердиться в своем мнении, спорить бесполезно.

    Можно спорить с тем, кто ищет истину, с тем, кто хочет утвердиться в своем мнении, спорить бесполезно.

    — Санькя · книга
16. «

    Пиночет был крайне правым и антисемитом к тому же. Российские либералы очень любят Пиночета иногда напомнить. У них какая — то тяга к подобным палачам, совершенно необъяснимая. У нас сегодня удивляются, как же так, просвещенный запад не видит роста нацизма на Украине. Ну хватит вам, американцы сразу после конца войны стали работать с фашистами и некоторых элементарно вывели из под Нюрнбергского трибунала, они им были нужны. Их сейчас не испугает молодежь с факелами на улицах Киева или Львова, они это готовили для нас.

    Пиночет был крайне правым и антисемитом к тому же. Российские либералы очень любят Пиночета иногда напомнить. У них какая — то тяга к подобным палачам, совершенно необъяснимая. У нас сегодня удивляются, как же так, просвещенный запад не видит роста нацизма на Украине. Ну хватит вам, американцы сразу после конца войны стали работать с фашистами и некоторых элементарно вывели из под Нюрнбергского трибунала, они им были нужны. Их сейчас не испугает молодежь с факелами на улицах Киева или Львова, они это готовили для нас.
17. «

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    — Осип · книга
18. «

    Тём, я знаешь что заметил? В Москве солнце заходит — как остывший самовар унесли. В Питере — как петровский пятак за рукав спрятали. В Одессе — как зайца на барабане прокатили... В Астрахани — закат такой, словно красную рыбу жарят. В Архангельске — как мороженой рыбой угощали, да мимо пронесли. В Рязани — как муравьями поеденная колода. В Риге — будто таблетку под язык положили.

    Тём, я знаешь что заметил? В Москве солнце заходит — как остывший самовар унесли. В Питере — как петровский пятак за рукав спрятали. В Одессе — как зайца на барабане прокатили... В Астрахани — закат такой, словно красную рыбу жарят. В Архангельске — как мороженой рыбой угощали, да мимо пронесли. В Рязани — как муравьями поеденная колода. В Риге — будто таблетку под язык положили.

    — Афанасьев · книга
19. «

    75% россиян считают, что советская эпоха была лучшим временем в истории страны, не согласны с этим суждением лишь 18% опрошенных. Это следует из подготовленного «Левада-центром» исследования. Потребовалось тридцать лет, чтобы люди осознали — они своими руками уничтожили великую страну. Такую мораль вывели многие сограждане из названного исследования. Но что трудного и опасного во всей этой истории. 18 процентов жителей России — это самые богатые буржуа, самые влиятельные интеллигенты и еще миллионов пять молодых людей, включая самых известных рэперов и самых популярных видеоблогеров. И вот они считают, что Советское время — самое худшее в истории нашей страны. И они от своего не отступят.

    75% россиян считают, что советская эпоха была лучшим временем в истории страны, не согласны с этим суждением лишь 18% опрошенных. Это следует из подготовленного «Левада-центром» исследования. Потребовалось тридцать лет, чтобы люди осознали — они своими руками уничтожили великую страну. Такую мораль вывели многие сограждане из названного исследования. Но что трудного и опасного во всей этой истории. 18 процентов жителей России — это самые богатые буржуа, самые влиятельные интеллигенты и еще миллионов пять молодых людей, включая самых известных рэперов и самых популярных видеоблогеров. И вот они считают, что Советское время — самое худшее в истории нашей страны. И они от своего не отступят.
20. «

    И открылось ещё одно. Сколько бы ни было смерти, жизни всегда остаётся на семечку больше. Даже когда выгорело всё – проглянет зелёный стебель посреди липкого пепла.

    И открылось ещё одно. Сколько бы ни было смерти, жизни всегда остаётся на семечку больше. Даже когда выгорело всё – проглянет зелёный стебель посреди липкого пепла.

    — Тума · книга