53 цитаты Захара Прилепина — коротко и по делу

Подборка из 53 цитаты Захара Прилепина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Даже не знаю, чем я шевелил, дёргал, дрыгал на этот раз, какой конечностью — хвостом ли, плавниками, крыльями, но уже не мог я, увидевший солнце, покинуть его снова. И оно явилось мне.

   Даже не знаю, чем я шевелил, дёргал, дрыгал на этот раз, какой конечностью — хвостом ли, плавниками, крыльями, но уже не мог я, увидевший солнце, покинуть его снова. И оно явилось мне.

   — Патологии · книга
2. «

   Нелепо испытывать обиду на то, что юность не подтверждает надежд. Всё должно быть как раз наоборот: юность обязана самочинно пожирать свои надежды – оттого, что продливший веру в них никогда не исполнит судьбы своей.

   Нелепо испытывать обиду на то, что юность не подтверждает надежд. Всё должно быть как раз наоборот: юность обязана самочинно пожирать свои надежды – оттого, что продливший веру в них никогда не исполнит судьбы своей.

   — Ботинки, полные горячей водкой · книга
3. «

   Зубы надо обязательно почистить, а то вдруг выбьют сегодня.

   Зубы надо обязательно почистить, а то вдруг выбьют сегодня.

   — Восьмёрка · книга
4. «

   Слова.... Они шелестели, как опадающая листва. С порывом сквозняка слова взлетали под своды и снова тихо кружили. Всякое слово можно было поймать на ладонь. Если слово попадало в луч света, видна была его тончайшая, в голубых прожилках, плоть.

   Слова.... Они шелестели, как опадающая листва. С порывом сквозняка слова взлетали под своды и снова тихо кружили. Всякое слово можно было поймать на ладонь. Если слово попадало в луч света, видна была его тончайшая, в голубых прожилках, плоть.

   — Обитель · книга
5. «

   Он устал и умер. Мог бы и дальше жить, усталый. Предпочёл умереть.

   Он устал и умер. Мог бы и дальше жить, усталый. Предпочёл умереть.

   — Саша · книга
6. «

   Когда у каждого в сердце своя беда, соприкасаться этим сердцам, может быть, и незачем. Разве надо идти за грань того, что и так едва выносимо?

   Когда у каждого в сердце своя беда, соприкасаться этим сердцам, может быть, и незачем. Разве надо идти за грань того, что и так едва выносимо?

   — Санькя · книга
7. «

   Память — как простуда, от неё гудит голова и слезятся глаза.

   Память — как простуда, от неё гудит голова и слезятся глаза.

   — Обитель · книга
8. «

   Приходится делать вид, что взрослые теперь мы, хотя я никаких разительных отличий между собой четырнадцатилетним и нынешним так и не обнаружил. Разве что у меня вырос сын четырнадцати лет.

   Приходится делать вид, что взрослые теперь мы, хотя я никаких разительных отличий между собой четырнадцатилетним и нынешним так и не обнаружил. Разве что у меня вырос сын четырнадцати лет.

   — Обитель · книга
9. «

   Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

   Для вас Россия уже не имеет этнического смысла, не говоря о смысле пространственном… Вы обезумели, вы погрязли в своём духовном опыте — о нём лишь и говорите. Но первичны в вашем поведении всё-таки не ваши искания, не ваше маловнятное понимание добра, которое вы так легко предаёте, едва речь заходит об ином понимании бытия, — первично всё-таки ваше разочарование, которое настигло вас не так давно и раздавило.

   — Санькя · книга
10. «

    Он примостился у телевизора, листая его, привычно настроившись на безболезненное получение нескольких доз пошлости и невежества.

    Он примостился у телевизора, листая его, привычно настроившись на безболезненное получение нескольких доз пошлости и невежества.

    — Санькя · книга
11. «

    Ах, как прекрасно любимую женщину целовать в губы — разве что-то может быть лучше на свете?

    Ах, как прекрасно любимую женщину целовать в губы — разве что-то может быть лучше на свете?

    — Артём Горяинов · книга
12. «

    Что может быть глупее этого неопрятного занятия: рисовать на себе. Можно пришить к ноге железную банку, так ходить — почему бы и нет, если рисовать рисунки на спине можно.

    Что может быть глупее этого неопрятного занятия: рисовать на себе. Можно пришить к ноге железную банку, так ходить — почему бы и нет, если рисовать рисунки на спине можно.

    — Обитель · книга
13. «

    Внутри внешнего человека всегда есть внутренний человек. И внутри внутреннего еще кто-нибудь есть.

    Внутри внешнего человека всегда есть внутренний человек. И внутри внутреннего еще кто-нибудь есть.

    — Обитель · книга
14. «

    В России читают умные книжки двести тысяч человек. Ну, триста. Ещё триста читают чудовищные книжки, лучше б вообще не умели читать. В России слушают умную музыку триста тысяч человек. Ну, пятьсот. Ещё пятьдесят миллионов слушают такое, чтоб лучше б даже не знать что. В России смотрят умное кино те же двести, триста, пятьсот тысяч человек. Хорошо, уговорили, миллион. Остальные не смотрят умное кино. Смотрят глупое. Ну и что? <...> Наш огромный и умный народ ничего никому не должен. Если мы хотим, чтоб он умнел, придётся это делать на государственном уровне. Мусор отовсюду выгребать, а подавать народу только качественную выпечку и свежевыжатые соки. Чтоб выбор был только между хорошим, прекрасным и шедевральным. Иначе будут вам вечные «Ёлки», палки и копалки. Не хотите – как хотите. Но главное – не льстить себе. По сравнению с нами советские граждане образца 1975 года – люди иной цивилизации. Они (десятки миллионов!) ходили на фильмы Шукшина и Германа, и – миллионы! – читали Стругацких и Распутина. И стадионами слушали стихи. Которые сейчас тиражом в 500 экземпляров годами продаются.

    В России читают умные книжки двести тысяч человек. Ну, триста. Ещё триста читают чудовищные книжки, лучше б вообще не умели читать. В России слушают умную музыку триста тысяч человек. Ну, пятьсот. Ещё пятьдесят миллионов слушают такое, чтоб лучше б даже не знать что. В России смотрят умное кино те же двести, триста, пятьсот тысяч человек. Хорошо, уговорили, миллион. Остальные не смотрят умное кино. Смотрят глупое. Ну и что? <...> Наш огромный и умный народ ничего никому не должен. Если мы хотим, чтоб он умнел, придётся это делать на государственном уровне. Мусор отовсюду выгребать, а подавать народу только качественную выпечку и свежевыжатые соки. Чтоб выбор был только между хорошим, прекрасным и шедевральным. Иначе будут вам вечные «Ёлки», палки и копалки. Не хотите – как хотите. Но главное – не льстить себе. По сравнению с нами советские граждане образца 1975 года – люди иной цивилизации. Они (десятки миллионов!) ходили на фильмы Шукшина и Германа, и – миллионы! – читали Стругацких и Распутина. И стадионами слушали стихи. Которые сейчас тиражом в 500 экземпляров годами продаются.
15. «

    Иногда посмотришь на иных представителей российской интеллигенции и думаешь: может, они правда «пятая колонна» и предатели, потом присмотришься и понимаешь, что нет! Просто чудаки с главной буквой «М». Но это не значит, что у нас нет своих «Гладиаторов», есть конечно. В процессе демократизации в России, западные страны, во главе с САСШ инвестировали порядка девяноста миллиардов долларов, деньги поступали от всевозможных фондов [фонд Кайбла; фонд Конгресса САСШ; и НДГ Ельцина]. Инвестиции идут так или иначе по сей день.

    Иногда посмотришь на иных представителей российской интеллигенции и думаешь: может, они правда «пятая колонна» и предатели, потом присмотришься и понимаешь, что нет! Просто чудаки с главной буквой «М». Но это не значит, что у нас нет своих «Гладиаторов», есть конечно. В процессе демократизации в России, западные страны, во главе с САСШ инвестировали порядка девяноста миллиардов долларов, деньги поступали от всевозможных фондов [фонд Кайбла; фонд Конгресса САСШ; и НДГ Ельцина]. Инвестиции идут так или иначе по сей день.
16. «

    Иллюзии определённые, рассеивание которых мы сегодня видим на Украине, другой тип иллюзий, он был характерен и для меня, и для моих товарищей... Иллюзий, связанных даже не с русской весной, не с донбасской историей, а иллюзий, связанных с тем, что... у меня было ощущение, что правда, честность, достоинство — побеждают всегда. Я до сорока лет пребывал вот в этом удивительном ощущении, что хорошее должно побеждать. И когда я начал писать эту книгу, мне пришла в голову очень простая и банальная мысль, что идеалистов надо бить лицом об стол. И меня жизнь ударила лицом об стол. Вот это огромное кладбище на Донбассе погибших моих товарищей, которые казались мне лучшими людьми на земле, которые, казалось мне, дают надежду на другую жизнь в России, на видоизменение ситуации, на что-то такое, о чём хочется писать стихи и петь песни. Их всех убили. Они лежат мёртвые. Я остался один. Я смотрю на это в глубокой тоске. И вот я об этом написал книгу, что я дожил до сорока трёх лет и я проиграл. Хотя русская весна осталась, Донбасс мы так или иначе отвоевали и никогда его не сдадим, но ощущение горькое у меня.

    Иллюзии определённые, рассеивание которых мы сегодня видим на Украине, другой тип иллюзий, он был характерен и для меня, и для моих товарищей... Иллюзий, связанных даже не с русской весной, не с донбасской историей, а иллюзий, связанных с тем, что... у меня было ощущение, что правда, честность, достоинство — побеждают всегда. Я до сорока лет пребывал вот в этом удивительном ощущении, что хорошее должно побеждать. И когда я начал писать эту книгу, мне пришла в голову очень простая и банальная мысль, что идеалистов надо бить лицом об стол. И меня жизнь ударила лицом об стол. Вот это огромное кладбище на Донбассе погибших моих товарищей, которые казались мне лучшими людьми на земле, которые, казалось мне, дают надежду на другую жизнь в России, на видоизменение ситуации, на что-то такое, о чём хочется писать стихи и петь песни. Их всех убили. Они лежат мёртвые. Я остался один. Я смотрю на это в глубокой тоске. И вот я об этом написал книгу, что я дожил до сорока трёх лет и я проиграл. Хотя русская весна осталась, Донбасс мы так или иначе отвоевали и никогда его не сдадим, но ощущение горькое у меня.
17. «

    Живые пугаются мёртвых, мёртвые тоскуют без живых.

    Живые пугаются мёртвых, мёртвые тоскуют без живых.

    — Тума · книга
18. «

    Опыт неудач в конечном итоге — если не ломает дух — может и должен обогощать.

    Опыт неудач в конечном итоге — если не ломает дух — может и должен обогощать.

    — Координата Z · книга
19. «

    Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

    Когда смерть всегда подле, за правотой далеко ходить не надо. Скоротечность жизни была оправданием сама по себе.

    — Тума · книга
20. «

    “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

    “Как в лесу ягода, Тёма?” Ответ был: “Ягода в Москве, зам начальника ГэПэУ. А в лесу – мы”.

    — Артём Горяинов · книга