34 цитаты Жана Ануя про любовь, время и выбор

Ниже 34 цитаты Жана Ануя — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тот, кто был счастлив в любви, не имеет о ней никакого понятия.

   Тот, кто был счастлив в любви, не имеет о ней никакого понятия.
2. «

   Не забывайте, никто еще точно не сумел определить — что пустяк, а что нет...

   Не забывайте, никто еще точно не сумел определить — что пустяк, а что нет...

   — Жаворонок · книга
3. «

   Смелость — вещь слишком утомительная и слишком опасная в том мире скотов, где мы живем.

   Смелость — вещь слишком утомительная и слишком опасная в том мире скотов, где мы живем.

   — Жаворонок · книга
4. «

   Скажи себе: «Ладно, я боюсь. Но это уж мое личное дело, и никого не касается. Продолжим». И продолжаешь.

   Скажи себе: «Ладно, я боюсь. Но это уж мое личное дело, и никого не касается. Продолжим». И продолжаешь.

   — Жаворонок · книга
5. «

   Но мы — политики, мы обязаны подавлять в себе желание слишком много размышлять об этом величии одинокого человека. И, как нарочно, именно такие чаще всего попадаются среди тех, кого мы посылаем на расстрел.

   Но мы — политики, мы обязаны подавлять в себе желание слишком много размышлять об этом величии одинокого человека. И, как нарочно, именно такие чаще всего попадаются среди тех, кого мы посылаем на расстрел.

   — Жаворонок · книга
6. «

   Г-н Анри (улыбаясь). Да просто так. (С минуту раздумывает, потом берёт Орфея за руку.) Дорогой мой, существует две породы людей. Одна порода – многочисленная, плодовитая, счастливая, податливая, как глина: они жуют колбасу, рожают детей, пускают станки, подсчитывают барыши – хороший год, плохой год – невзирая на мор и войны, и так до скончания своих дней; это люди для жизни, люди на каждый день, люди, которых трудно представить себе мертвыми. И есть другая, благородная порода – герои. Те, кого легко представить себе бледными, распростёртыми на земле, с кровавой раной у виска, они торжествуют лишь один миг – или окружённые почётным караулом, или между двумя жандармами, смотря по обстоятельствам, — это избранные. Вас никогда не соблазняла такая участь? Орфей. Никогда, а нынче вечером меньше, чем когда-либо. Г-н Анри (подходит к нему, кладёт ему руку на плечо, смотрит на него почти с нежностью). Жаль. Не следует чрезмерно верить в счастье. Особенно если ты благородной породы. На твою долю выпадают тогда одни только разочарования.

   Г-н Анри (улыбаясь). Да просто так. (С минуту раздумывает, потом берёт Орфея за руку.) Дорогой мой, существует две породы людей. Одна порода – многочисленная, плодовитая, счастливая, податливая, как глина: они жуют колбасу, рожают детей, пускают станки, подсчитывают барыши – хороший год, плохой год – невзирая на мор и войны, и так до скончания своих дней; это люди для жизни, люди на каждый день, люди, которых трудно представить себе мертвыми. И есть другая, благородная порода – герои. Те, кого легко представить себе бледными, распростёртыми на земле, с кровавой раной у виска, они торжествуют лишь один миг – или окружённые почётным караулом, или между двумя жандармами, смотря по обстоятельствам, — это избранные. Вас никогда не соблазняла такая участь? Орфей. Никогда, а нынче вечером меньше, чем когда-либо. Г-н Анри (подходит к нему, кладёт ему руку на плечо, смотрит на него почти с нежностью). Жаль. Не следует чрезмерно верить в счастье. Особенно если ты благородной породы. На твою долю выпадают тогда одни только разочарования.

   — Эвридика · книга
7. «

   Запомните, мессир епископ, пропаганда требует упрощений. Важно сказать нечто очень грубое и многократно повторять сказанное — так создается истина.

   Запомните, мессир епископ, пропаганда требует упрощений. Важно сказать нечто очень грубое и многократно повторять сказанное — так создается истина.

   — Жаворонок · книга
8. «

   Читать нужно только старые газеты. Лет через десять все плохие новости кажутся просто смешными.

   Читать нужно только старые газеты. Лет через десять все плохие новости кажутся просто смешными.
9. «

   Ты пойми, миленький Робер, война — это не партия игры в мяч, не турнир, тут мало играть в полную силу, соблюдая правила чести... Надо выиграть. Надо хитрить. (Касается пальцем его лба.) Надо, чтобы тут варило.

   Ты пойми, миленький Робер, война — это не партия игры в мяч, не турнир, тут мало играть в полную силу, соблюдая правила чести... Надо выиграть. Надо хитрить. (Касается пальцем его лба.) Надо, чтобы тут варило.

   — Жаворонок · книга
10. «

    Бог не с теми, кто сильнее. Он с теми, кто храбрее. А это вещи разные. Бог не любит тех, кто боится.

    Бог не с теми, кто сильнее. Он с теми, кто храбрее. А это вещи разные. Бог не любит тех, кто боится.

    — Жаворонок · книга
11. «

    Да в раю же полно дурней! Так сам господь бог сказал. Может, только их одних туда и пускают; а все прочие с их мерзкими мыслишками столько имели случаев нагрешить, что вынуждены теперь ждать у врат. Да в раю лишь свои парни!

    Да в раю же полно дурней! Так сам господь бог сказал. Может, только их одних туда и пускают; а все прочие с их мерзкими мыслишками столько имели случаев нагрешить, что вынуждены теперь ждать у врат. Да в раю лишь свои парни!

    — Жаворонок · книга
12. «

    Никогда не притворяйтесь, будто вы уходите, дитя мое. Это средство никудышное.

    Никогда не притворяйтесь, будто вы уходите, дитя мое. Это средство никудышное.

    — Приглашение в замок · книга
13. «

    Ну и времена нынче пошли: чтобы стать кем-то, надо или получить первый приз за гимнастику, или потрясать шпагой, в которой восемь фунтов веса, или щеголять в доспехах, а они такие тяжелые, что того и гляди вам хребет сломают!... Когда на меня надевают доспехи, я пошевелиться не могу. Куда уж мне! Лично я не люблю удары. Ни давать, ни получать.

    Ну и времена нынче пошли: чтобы стать кем-то, надо или получить первый приз за гимнастику, или потрясать шпагой, в которой восемь фунтов веса, или щеголять в доспехах, а они такие тяжелые, что того и гляди вам хребет сломают!... Когда на меня надевают доспехи, я пошевелиться не могу. Куда уж мне! Лично я не люблю удары. Ни давать, ни получать.

    — Жаворонок · книга
14. «

    Я была глупая, я ничего не знала. Пойми, Лаир, ведь девушки, — никогда с ними ничего не случается, и думают они, как им внушали, судят обо всем, а сами ничего не знают. А теперь я знаю!

    Я была глупая, я ничего не знала. Пойми, Лаир, ведь девушки, — никогда с ними ничего не случается, и думают они, как им внушали, судят обо всем, а сами ничего не знают. А теперь я знаю!

    — Жаворонок · книга
15. «

    Любить — значит бороться с тысячами преград в нас самих и вокруг нас.

    Любить — значит бороться с тысячами преград в нас самих и вокруг нас.
16. «

    Г-н Анри. (тихо). И всё-таки твоя жизнь именно тут, она ждёт тебя, как старая куртка, которую утром снова – хочешь не хочешь – надо надеть. Орфей. Ну а я её не надену. Г-н Анри. Разве у тебя есть другая?

    Г-н Анри. (тихо). И всё-таки твоя жизнь именно тут, она ждёт тебя, как старая куртка, которую утром снова – хочешь не хочешь – надо надеть. Орфей. Ну а я её не надену. Г-н Анри. Разве у тебя есть другая?

    — Эвридика · книга
17. «

    Любовь — сама по себе подарок.

    Любовь — сама по себе подарок.
18. «

    Бейте сплеча — это ваше право. А мое право — продолжать верить и говорить вам «нет».

    Бейте сплеча — это ваше право. А мое право — продолжать верить и говорить вам «нет».

    — Жаворонок · книга
19. «

    Ты думаешь, англичане не молятся так же усердно, как и мы? Думаешь, у них нет бога, который их охраняет, защищает и посылает им победу? А мой кузен, герцог Бургундский, — у него в Бургундии тоже есть свой маленький бог — шустрый, хитрый, с его помощью герцог всегда выходит сухим из воды. Бог, дочка, со всеми. Он арбитр и считает очки. И в конце концов он всегда за тех, у кого много денег и большая армия.

    Ты думаешь, англичане не молятся так же усердно, как и мы? Думаешь, у них нет бога, который их охраняет, защищает и посылает им победу? А мой кузен, герцог Бургундский, — у него в Бургундии тоже есть свой маленький бог — шустрый, хитрый, с его помощью герцог всегда выходит сухим из воды. Бог, дочка, со всеми. Он арбитр и считает очки. И в конце концов он всегда за тех, у кого много денег и большая армия.

    — Жаворонок · книга
20. «

    В любви с первого взгляда всего удивительней то, что она случается с людьми, которые видят друг друга годами.

    В любви с первого взгляда всего удивительней то, что она случается с людьми, которые видят друг друга годами.