19 цитат от Жана-Франсуы Паро

Жан-Франсуа Паро — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 19 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Настоящее — дитя прошлого, и всегда следует разобраться в прошлом участников драмы, узнать, кто они на самом деле, кем хотят казаться, что они о себе говорят и что хотят, чтобы о них думали.

   Настоящее — дитя прошлого, и всегда следует разобраться в прошлом участников драмы, узнать, кто они на самом деле, кем хотят казаться, что они о себе говорят и что хотят, чтобы о них думали.

   — Эме де Ноблекур · книга
2. «

   Сидя выше остальных, некоторые возносятся аж за облака. Но на свинью хоть седло надень — все равно хряком останется.

   Сидя выше остальных, некоторые возносятся аж за облака. Но на свинью хоть седло надень — все равно хряком останется.

   — Слуга · книга
3. «

   Сильные мира сего — учтивые, однако строгие: это, впрочем, не исключает грубой лести, за которой можно скрыть ложь...

   Сильные мира сего — учтивые, однако строгие: это, впрочем, не исключает грубой лести, за которой можно скрыть ложь...

   — Эме де Ноблекур · книга
4. «

   Рассуждения, порой, накладывают на естественную злобу равнодушную жестокость.

   Рассуждения, порой, накладывают на естественную злобу равнодушную жестокость.

   — Эме де Ноблекур · книга
5. «

   Но кому есть дело в наше сумасшедшее время! В век, когда дети восстают против родителей, когда лучшие устремления выливаются во зло. Зло, которое везде — от верхов до низов...

   Но кому есть дело в наше сумасшедшее время! В век, когда дети восстают против родителей, когда лучшие устремления выливаются во зло. Зло, которое везде — от верхов до низов...

   — Граф де Рюиссек · книга
6. «

   Если бы речь шла о буржуа, то все законности были бы соблюдены. Когда же настанет день, когда закон будет один для всех — для слабых и сильных мира сего?

   Если бы речь шла о буржуа, то все законности были бы соблюдены. Когда же настанет день, когда закон будет один для всех — для слабых и сильных мира сего?

   — Бурдо · книга
7. «

   Голодному до фонаря, из чего слеплен горшочек.

   Голодному до фонаря, из чего слеплен горшочек.

   — Бурдо · книга
8. «

   С тех пор как Николя приехал в Париж, он не уставал удивляться. Его все еще пугало беспорядочное уличное движение, которое подвергало опасности жизни прохожих. Он отметил, что городская жизнь хорошо отражала взаимоотношения между людьми, которые стояли на разных ступенях социальной лестницы. Крупные презрительным взглядом мерили мелких, возницы богатых экипажей расчищали себе дорогу, направо и налево стегая кнутом. И они не ограничивались лошадьми: частенько перепадало и бедным экипажам, и даже несчастным бродягам, которые осмеливались протянуть руку к карете.

   С тех пор как Николя приехал в Париж, он не уставал удивляться. Его все еще пугало беспорядочное уличное движение, которое подвергало опасности жизни прохожих. Он отметил, что городская жизнь хорошо отражала взаимоотношения между людьми, которые стояли на разных ступенях социальной лестницы. Крупные презрительным взглядом мерили мелких, возницы богатых экипажей расчищали себе дорогу, направо и налево стегая кнутом. И они не ограничивались лошадьми: частенько перепадало и бедным экипажам, и даже несчастным бродягам, которые осмеливались протянуть руку к карете.

   — Человек со свинцовым чревом · книга
9. «

   Иногда в слишком очевидной ясности кроется ошибка.

   Иногда в слишком очевидной ясности кроется ошибка.

   — Эме де Ноблекур · книга
10. «

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    — Эме де Ноблекур · книга
11. «

    Приготовьтесь, мой милый друг, к тому, что вам придется столкнуться с наихудшим кодлом двора, с той породой людей, которые бесстыже сочетают притворную преданность с честолюбием. Их легко выделить среди прочих — они на четвереньках ползают перед сильными мира сего. Но посрывайте с них маски, и перед вами предстанут совершенно иные люди.

    Приготовьтесь, мой милый друг, к тому, что вам придется столкнуться с наихудшим кодлом двора, с той породой людей, которые бесстыже сочетают притворную преданность с честолюбием. Их легко выделить среди прочих — они на четвереньках ползают перед сильными мира сего. Но посрывайте с них маски, и перед вами предстанут совершенно иные люди.

    — Эме де Ноблекур · книга
12. «

    Отыскать правду всегда было непросто. Иногда справедливости можно было достичь такими способами, какие при других обстоятельствах показались бы недостойными.

    Отыскать правду всегда было непросто. Иногда справедливости можно было достичь такими способами, какие при других обстоятельствах показались бы недостойными.

    — Николя ле Флок · книга
13. «

    Он допил свой шоколад. На дне чашки, как и в жизни, смешались сладость и горечь.

    Он допил свой шоколад. На дне чашки, как и в жизни, смешались сладость и горечь.

    — Человек со свинцовым чревом · книга
14. «

    Николя обычно замечал у сильных мира сего абсолютное презрение к деталям и совпадениям. Они давали задание или предписание, с которым вы оставались один на один: как вы будете его выполнять и откуда возьмете нужную информацию, их не касалось.

    Николя обычно замечал у сильных мира сего абсолютное презрение к деталям и совпадениям. Они давали задание или предписание, с которым вы оставались один на один: как вы будете его выполнять и откуда возьмете нужную информацию, их не касалось.

    — Человек со свинцовым чревом · книга
15. «

    Неожиданные визиты иногда вели к интересным открытиям.

    Неожиданные визиты иногда вели к интересным открытиям.

    — Николя ле Флок · книга
16. «

    Николя повторял себе, что, оценивая человека с первого взгляда, всегда рискуешь серьезно ошибиться. Но ему в голову пришли слова инспектора Бурдо. В молодые годы тот тоже составлял мнение, исходя из первого впечатления. Он пытался это исправить, но с годами опыт лишь подтвердил ценность этого, когда работает в первую очередь инстинкт, и тогда Бурдо вернулся к ошибкам юности, в которых оказалась львиная доля правды.

    Николя повторял себе, что, оценивая человека с первого взгляда, всегда рискуешь серьезно ошибиться. Но ему в голову пришли слова инспектора Бурдо. В молодые годы тот тоже составлял мнение, исходя из первого впечатления. Он пытался это исправить, но с годами опыт лишь подтвердил ценность этого, когда работает в первую очередь инстинкт, и тогда Бурдо вернулся к ошибкам юности, в которых оказалась львиная доля правды.

    — Человек со свинцовым чревом · книга
17. «

    Николя и сам был мастером переодеваний и маскировки, а посему не выпускал из виду никого, даже страждущих старушек — самые невинные на вид могут оказаться шпионами.

    Николя и сам был мастером переодеваний и маскировки, а посему не выпускал из виду никого, даже страждущих старушек — самые невинные на вид могут оказаться шпионами.

    — Человек со свинцовым чревом · книга
18. «

    Николя любил горячий аромат свежеиспеченного утреннего хлеба. Он заставлял его забыть тревоги дня и душевную усталость, вызванную раздумьями и расчетами. Он окружал его, как что-то родное и близкое. Он означал переход из преступного мира парижских улиц в дом, где главенствовали мир и покой.

    Николя любил горячий аромат свежеиспеченного утреннего хлеба. Он заставлял его забыть тревоги дня и душевную усталость, вызванную раздумьями и расчетами. Он окружал его, как что-то родное и близкое. Он означал переход из преступного мира парижских улиц в дом, где главенствовали мир и покой.

    — Человек со свинцовым чревом · книга
19. «

    Очевидность нас ослепляет.

    Очевидность нас ослепляет.

    — Николя ле Флок · книга