50 цитат Жана-Кристофа Гранже — подборка на все случаи

Жан-Кристоф Гранже — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 50 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Над Анаис Шатле висела подобная угроза. И кризис мог грянуть в любую минуту. Без всякой видимой причины. Без какого бы то ни было мотива. Просто потому, что боль станет невыносимой и душа захочет освободиться от яда. Пусть с кровью. Страдание приходит не извне, оно рождается внутри. Можно назвать его неврозом. Дисфункцией. Тревожным синдромом.

   Над Анаис Шатле висела подобная угроза. И кризис мог грянуть в любую минуту. Без всякой видимой причины. Без какого бы то ни было мотива. Просто потому, что боль станет невыносимой и душа захочет освободиться от яда. Пусть с кровью. Страдание приходит не извне, оно рождается внутри. Можно назвать его неврозом. Дисфункцией. Тревожным синдромом.

   — Пассажир · книга
2. «

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   — Главный герой книги · книга
3. «

   Настоящее безразличие — это тяжкий труд.

   Настоящее безразличие — это тяжкий труд.

   — Присягнувшие Тьме · книга
4. «

   Нельзя сказать, что червь проник в плод. Червь и плод суть одно и то же.

   Нельзя сказать, что червь проник в плод. Червь и плод суть одно и то же.

   — Коскас · книга
5. «

   Фрер прикрыл глаза. Боль под веком не утихала. Он не обращал на нее внимания, убежденный в ее психосоматическом характере. Дни напролет он занимался тем, что лечил душевные расстройства, и хорошо знал, что они всегда проявляются в телесных недомоганиях. Почему же его собственный организм должен вести себя иначе?

   Фрер прикрыл глаза. Боль под веком не утихала. Он не обращал на нее внимания, убежденный в ее психосоматическом характере. Дни напролет он занимался тем, что лечил душевные расстройства, и хорошо знал, что они всегда проявляются в телесных недомоганиях. Почему же его собственный организм должен вести себя иначе?

   — Пассажир · книга
6. «

   Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.

   Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.

   — Пассажир · книга
7. «

   — Это нереально. Просто утопия. — Это утопия. Как раз поэтому она реальна.

   — Это нереально. Просто утопия. — Это утопия. Как раз поэтому она реальна.

   — Мизерере · книга
8. «

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   — Кайкен · книга
9. «

   Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От ударов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира.

   Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От ударов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира.

   — Пассажир · книга
10. «

    Откуда эта потребность находить облегчение у вульгарных дебелых профессионалок, в то время как одна из красивейших женщин Парижа ждала его дома? Ответ крылся в самом вопросе. Женщину всей жизни не трахают сзади, кончая ей на лицо в качестве кульминации. Особенно если она мать твоих детей.

    Откуда эта потребность находить облегчение у вульгарных дебелых профессионалок, в то время как одна из красивейших женщин Парижа ждала его дома? Ответ крылся в самом вопросе. Женщину всей жизни не трахают сзади, кончая ей на лицо в качестве кульминации. Особенно если она мать твоих детей.

    — Оливье Пассан · книга
11. «

    Вы настоящая Алиса в Стране чудес. Главное для вас — найти мир себе по мерке!

    Вы настоящая Алиса в Стране чудес. Главное для вас — найти мир себе по мерке!

    — Пассажир · книга
12. «

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    — Оливье Пассан · книга
13. «

    Настоящая мука начинается там, где нет границы, кроме воли твоего палача. Это и есть боль.

    Настоящая мука начинается там, где нет границы, кроме воли твоего палача. Это и есть боль.

    — Мизерере · книга
14. «

    ...он приехал сюда в надежде спрятаться в чужом безумии. Чтобы быстрее забыть о своем собственном.

    ...он приехал сюда в надежде спрятаться в чужом безумии. Чтобы быстрее забыть о своем собственном.

    — Пассажир · книга
15. «

    Лучший способ сохранить секрет — это не иметь секретов.

    Лучший способ сохранить секрет — это не иметь секретов.

    — Присягнувшие Тьме · книга
16. «

    Больному легко обнаружить признаки собственной болезни у другого человека.

    Больному легко обнаружить признаки собственной болезни у другого человека.

    — Пассажир · книга
17. «

    Дети не просто жили в её сердце, они и были этим сердцем. Каждый его удар и даже паузы между ударами посвящались им.

    Дети не просто жили в её сердце, они и были этим сердцем. Каждый его удар и даже паузы между ударами посвящались им.

    — Кайкен · книга
18. «

    Строение радужной оболочки глаза неповторимо. Оно состоит из тысячи фибрильных волокон, образующих единственный в своем роде рисунок у каждого из нас. Это, если хотите, биологический паспорт человека, отражающий уникальное сочетание его генов. По рисунку радужной оболочки можно установить личность так же точно, как и по отпечаткам пальцев. Специалисты называют это биометрической подписью. Лишите человека глаз и кистей рук — и вы уничтожите признаки, свойственные ему одному. И кем станет покойник, лишенный этих признаков? Никем. Безызвестным трупом, вот и все. Что от него останется? Душа? А что мы о ней знаем? В некотором смысле, это самый ужасный конец, какой может постичь человека. Кучка мертвой плоти в общей могиле...

    Строение радужной оболочки глаза неповторимо. Оно состоит из тысячи фибрильных волокон, образующих единственный в своем роде рисунок у каждого из нас. Это, если хотите, биологический паспорт человека, отражающий уникальное сочетание его генов. По рисунку радужной оболочки можно установить личность так же точно, как и по отпечаткам пальцев. Специалисты называют это биометрической подписью. Лишите человека глаз и кистей рук — и вы уничтожите признаки, свойственные ему одному. И кем станет покойник, лишенный этих признаков? Никем. Безызвестным трупом, вот и все. Что от него останется? Душа? А что мы о ней знаем? В некотором смысле, это самый ужасный конец, какой может постичь человека. Кучка мертвой плоти в общей могиле...

    — Шернесе · книга
19. «

    Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От удавов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира. Вот тогда страдание оборачивается болезнью. Обретает нечто вроде собственной жизни. Со своими ритмами и колебаниями. Это болезнь пробуждается, но, что самое ужасное, она подпитывает сама себя.

    Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От удавов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира. Вот тогда страдание оборачивается болезнью. Обретает нечто вроде собственной жизни. Со своими ритмами и колебаниями. Это болезнь пробуждается, но, что самое ужасное, она подпитывает сама себя.

    — Пассажир · книга
20. «

    Пока существуют хоть какие-то сомнения, человека осудить нельзя.

    Пока существуют хоть какие-то сомнения, человека осудить нельзя.

    — Черная линия · книга