312 цитат-размышлений Жана-Поля Сартра

Ниже 312 цитат Жана-Поля Сартра — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Подумать только, есть глупцы, которые ищут утешения в искусстве. Вроде моей тетки Бижуа: «Прелюдии Шопена так поддержали меня, когда умер твой дядя». И концертные залы ломятся от униженных и оскорбленных, которые, закрыв глаза, тщатся превратить свои бледные лица в звукоулавливающие антенны. Они воображают, будто пойманные звуки струятся в них, сладкие и питательные, и страдания преобразуются в музыку, вроде страданий молодого Вертера; они думают, что красота им соболезнует. Кретины.

   Подумать только, есть глупцы, которые ищут утешения в искусстве. Вроде моей тетки Бижуа: «Прелюдии Шопена так поддержали меня, когда умер твой дядя». И концертные залы ломятся от униженных и оскорбленных, которые, закрыв глаза, тщатся превратить свои бледные лица в звукоулавливающие антенны. Они воображают, будто пойманные звуки струятся в них, сладкие и питательные, и страдания преобразуются в музыку, вроде страданий молодого Вертера; они думают, что красота им соболезнует. Кретины.

   — Тошнота · книга
2. «

   Ему вдруг захотелось поговорить с Марсель: только ей одной он мог рассказать о своей жизни, своих страхах, своих надеждах. Но он вспомнил, что больше никогда ее не увидит, и его неутоленное, неназванное желание медленно превратилось в отчаяние. Он был одинок.

   Ему вдруг захотелось поговорить с Марсель: только ей одной он мог рассказать о своей жизни, своих страхах, своих надеждах. Но он вспомнил, что больше никогда ее не увидит, и его неутоленное, неназванное желание медленно превратилось в отчаяние. Он был одинок.

   — Возраст зрелости · книга
3. «

   Забытое, заброшенное — среди стен домов под серым, пасмурным небом сознание. А смысл его существования вот в чем: оно сознает, что оно лишнее.

   Забытое, заброшенное — среди стен домов под серым, пасмурным небом сознание. А смысл его существования вот в чем: оно сознает, что оно лишнее.

   — Тошнота · книга
4. «

   Человек ответственен за свои страсти.

   Человек ответственен за свои страсти.
5. «

   Я один на этой белой, окаймленной садами улице. Один — и свободен. Но эта свобода слегка напоминает смерть.

   Я один на этой белой, окаймленной садами улице. Один — и свободен. Но эта свобода слегка напоминает смерть.

   — Антуан Рокантен · книга
6. «

   Моя лучшая книга — та, над которой я работаю.

   Моя лучшая книга — та, над которой я работаю.
7. «

   Я целиком зависел от него — он обожал во мне собственное великодушие.

   Я целиком зависел от него — он обожал во мне собственное великодушие.

   — Слова · книга
8. «

   Мне так нравилось вчерашнее небо – стиснутое, чёрное от дождя, которое прижималось к стеклам, словно смешное трогательное лицо.

   Мне так нравилось вчерашнее небо – стиснутое, чёрное от дождя, которое прижималось к стеклам, словно смешное трогательное лицо.

   — Тошнота · книга
9. «

   История любой человеческой жизни есть история поражения.

   История любой человеческой жизни есть история поражения.

   — Бытие и ничто · книга
10. «

    Я не могу рассчитывать на людей, которых не знаю, основываясь на вере в человеческую доброту или заинтересованность человека в общественном благе. Ведь человек свободен, и нет никакой человеческой природы, на которой я мог бы основывать свои расчеты.

    Я не могу рассчитывать на людей, которых не знаю, основываясь на вере в человеческую доброту или заинтересованность человека в общественном благе. Ведь человек свободен, и нет никакой человеческой природы, на которой я мог бы основывать свои расчеты.

    — Экзистенциализм - это гуманизм · книга
11. «

    Она подняла к нему ласковое безобразное лицо. В нем была трогательная и почти чувственная покорность, которая подстрекала скрытое желание сделать ей больно, вызвать у нее стыд. «Когда я ее вижу, – говорил Даниель, – я понимаю садистов».

    Она подняла к нему ласковое безобразное лицо. В нем была трогательная и почти чувственная покорность, которая подстрекала скрытое желание сделать ей больно, вызвать у нее стыд. «Когда я ее вижу, – говорил Даниель, – я понимаю садистов».

    — Даниель Серено · книга
12. «

    — Меня взяли в два часа, — сказал Гарсиа. — За что? Гарсиа политикой не занимался. — Понятия не имею, — ответил Гарсиа, — они хватают каждого, кто думает не так, как они.

    — Меня взяли в два часа, — сказал Гарсиа. — За что? Гарсиа политикой не занимался. — Понятия не имею, — ответил Гарсиа, — они хватают каждого, кто думает не так, как они.

    — Стена · книга
13. «

    Я окидываю взглядом зал. Ну и фарс! Все эти люди с самым серьезным видом восседают на своих местах и едят. Да нет, не едят — они подкрепляют свои силы, чтобы успешно выполнять лежащие на них обязанности. У каждого из них свой конек, и это не дает им почувствовать, что они существуют; нет среди них ни одного, кто не считал бы, что без него не может обойтись кто-то или что-то.

    Я окидываю взглядом зал. Ну и фарс! Все эти люди с самым серьезным видом восседают на своих местах и едят. Да нет, не едят — они подкрепляют свои силы, чтобы успешно выполнять лежащие на них обязанности. У каждого из них свой конек, и это не дает им почувствовать, что они существуют; нет среди них ни одного, кто не считал бы, что без него не может обойтись кто-то или что-то.

    — Тошнота · книга
14. «

    Она забывала все, она спасалась забвением, спасалась ежеминутно, забывая есть, забывая спать. Однажды она забудет дышать, и наступит конец.

    Она забывала все, она спасалась забвением, спасалась ежеминутно, забывая есть, забывая спать. Однажды она забудет дышать, и наступит конец.

    — Матье Деларю · книга
15. «

    — ... говорят, путешествия — лучшая школа. Вы согласны, мсье? — Наверно, это переворачивает всю душу. Если бы мне довелось однажды куда-нибудь поехать, мне кажется, перед отъездом я описал бы на бумаге все мельчайшие черточки своего характера, чтобы, вернувшись, сравнить — каким я был и каким стал. Я читал, что некоторые путешественники и внешне и внутренне изменялись настолько, что по возвращении самые близкие родственники не могли их узнать.

    — ... говорят, путешествия — лучшая школа. Вы согласны, мсье? — Наверно, это переворачивает всю душу. Если бы мне довелось однажды куда-нибудь поехать, мне кажется, перед отъездом я описал бы на бумаге все мельчайшие черточки своего характера, чтобы, вернувшись, сравнить — каким я был и каким стал. Я читал, что некоторые путешественники и внешне и внутренне изменялись настолько, что по возвращении самые близкие родственники не могли их узнать.

    — Тошнота · книга
16. «

    Постановка «я могу» приводит к положительному результату, постановка «я не могу» не приводит ни к какому результату.

    Постановка «я могу» приводит к положительному результату, постановка «я не могу» не приводит ни к какому результату.
17. «

    Надо, чтобы в человеке любили всё — и пищевод, и печень, и кишечник.

    Надо, чтобы в человеке любили всё — и пищевод, и печень, и кишечник.

    — Люлю · книга
18. «

    Мое «я», мой характер, мое имя — все было в руках взрослых; я приучился видеть себя их глазами, я был ребенком, а ребенок — это идол, которого они творят из своих разочарований.

    Мое «я», мой характер, мое имя — все было в руках взрослых; я приучился видеть себя их глазами, я был ребенком, а ребенок — это идол, которого они творят из своих разочарований.

    — Слова · книга
19. «

    Я не вождь и не хотел бы быть вождем. Повелевать и подчиняться — это, в сущности, одно и то же. Самый полновластный человек всегда повелевает именем другого — канонизированного захребетника, своего отца, и служит проводником абстрактной воли, ему навязанной. Я отродясь не отдавал приказаний, разве чтобы посмешить себя и окружающих. Язва властолюбия меня не разъедает, немудрено — меня не научили послушанию.

    Я не вождь и не хотел бы быть вождем. Повелевать и подчиняться — это, в сущности, одно и то же. Самый полновластный человек всегда повелевает именем другого — канонизированного захребетника, своего отца, и служит проводником абстрактной воли, ему навязанной. Я отродясь не отдавал приказаний, разве чтобы посмешить себя и окружающих. Язва властолюбия меня не разъедает, немудрено — меня не научили послушанию.

    — Слова · книга
20. «

    Экзистенциалист никогда не рассматривает человека как цель, так как человек всегда незавершен.

    Экзистенциалист никогда не рассматривает человека как цель, так как человек всегда незавершен.

    — Экзистенциализм - это гуманизм · книга