49 мыслей Жана Жироду без воды

Жан Жироду — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Дальше всё легко, всё радостно. Прежде всего чтение газеты. Всегда одной и той же, разумеется. Сами понимаете, я не читаю современных газеток, распространяющих ложь и вульгарные сплетни. Я читаю «Голуа» . И я не отравляю себе существование злободневностью.

   Дальше всё легко, всё радостно. Прежде всего чтение газеты. Всегда одной и той же, разумеется. Сами понимаете, я не читаю современных газеток, распространяющих ложь и вульгарные сплетни. Я читаю «Голуа» . И я не отравляю себе существование злободневностью.

   — Безумная · книга
2. «

   Печаль летит на крыльях утра, а из сердца тьмы исходит свет.

   Печаль летит на крыльях утра, а из сердца тьмы исходит свет.
3. «

   — ... Смерть — дело серьёзное. — Смерть человека стоит столько же, сколько он стоил при жизни. Смерть ничтожества — ни гроша.

   — ... Смерть — дело серьёзное. — Смерть человека стоит столько же, сколько он стоил при жизни. Смерть ничтожества — ни гроша.

   — Орели · книга
4. «

   В жизни самое главное — искренность. Научитесь изображать ее, и успех обеспечен.

   В жизни самое главное — искренность. Научитесь изображать ее, и успех обеспечен.
5. «

   Супружеская любовь походит на долг, исполняемый по принуждению. А принуждение — враг наслаждения.

   Супружеская любовь походит на долг, исполняемый по принуждению. А принуждение — враг наслаждения.

   — Юпитер · книга
6. «

   Конечно, я не согласилась бы на длительную связь, но провести одну ночь с Юпитером — какое почётное воспоминание для такого ничтожества, как я!

   Конечно, я не согласилась бы на длительную связь, но провести одну ночь с Юпитером — какое почётное воспоминание для такого ничтожества, как я!

   — Алкмена · книга
7. «

   Меня совершенно не интересует постоянство Юпитера. Как бы он ни поступил, я ничему не удивлюсь. Но меня поражает его интерес ко мне.

   Меня совершенно не интересует постоянство Юпитера. Как бы он ни поступил, я ничему не удивлюсь. Но меня поражает его интерес ко мне.

   — Алкмена · книга
8. «

   Вы правы, он красив — и, как следствие, большой бабник.

   Вы правы, он красив — и, как следствие, большой бабник.

   — Меркурий · книга
9. «

   Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.

   Теперь мужчины извиняются, если подают вам руку, не сняв перчатки. С их стороны несколько самонадеянно воображать, будто их кожа на ощупь приятне замши. Тем более что руки-то потные.

   — Безумная · книга
10. «

    Люди, повсюду изображающие себя созидателями, в тайне посвятили себя делу разрушения.

    Люди, повсюду изображающие себя созидателями, в тайне посвятили себя делу разрушения.

    — Орели · книга
11. «

    Я не очень люблю женщин, зато обожаю мужчин. Они-то об этом ничего не знают. Ни одному я ещё не говорила, что люблю его. Я скажу это лишь тому, кого полюблю по-настоящему. Многие обижаются на такое молчание. Берут меня за талию и думают, что я не вижу; щиплют меня и думают, что я ничего не чувствую; целуют меня в тёмных коридорах и думают, что я не замечаю. По четвергам они приглашают меня, приводят к себе... Они задерживают меня, ложатся рядом, — пожалуйста. Но губы мои крепко сжаты. Мои губы не скажут им: «Люблю» — лучше смерть! И они это понимают. Вот почему все они до одного раскланиваются со мной при встрече. Мужчины не любят низости, они обожают достоинство. Они досадуют? Ну что ж, сами виноваты: нечего было лезть к настоящей девушке.

    Я не очень люблю женщин, зато обожаю мужчин. Они-то об этом ничего не знают. Ни одному я ещё не говорила, что люблю его. Я скажу это лишь тому, кого полюблю по-настоящему. Многие обижаются на такое молчание. Берут меня за талию и думают, что я не вижу; щиплют меня и думают, что я ничего не чувствую; целуют меня в тёмных коридорах и думают, что я не замечаю. По четвергам они приглашают меня, приводят к себе... Они задерживают меня, ложатся рядом, — пожалуйста. Но губы мои крепко сжаты. Мои губы не скажут им: «Люблю» — лучше смерть! И они это понимают. Вот почему все они до одного раскланиваются со мной при встрече. Мужчины не любят низости, они обожают достоинство. Они досадуют? Ну что ж, сами виноваты: нечего было лезть к настоящей девушке.

    — Ирма · книга
12. «

    Обожаю деньги? Боже мой, нет! Я обожаю оргии, бросаюсь в них очертя голову, обожаю игорные заведения, обожаю герань, но только не деньги.

    Обожаю деньги? Боже мой, нет! Я обожаю оргии, бросаюсь в них очертя голову, обожаю игорные заведения, обожаю герань, но только не деньги.

    — Мусорщик · книга
13. «

    Деньги — это воровство, жульничество, я их ненавижу, это не мой хлеб, но они любят меня. Видимо, во мне есть привлекающие их качества. Они не любят изящных манер, а я вульгарен. Они не любят ума, а я совершенный идиот. Они не любят людей увлечённых, а я законченный эгоист, всегда увлекаюсь только самим собой.

    Деньги — это воровство, жульничество, я их ненавижу, это не мой хлеб, но они любят меня. Видимо, во мне есть привлекающие их качества. Они не любят изящных манер, а я вульгарен. Они не любят ума, а я совершенный идиот. Они не любят людей увлечённых, а я законченный эгоист, всегда увлекаюсь только самим собой.

    — Мусорщик · книга
14. «

    Ты нынче утром не силён в эпитетах, мой дорогой.

    Ты нынче утром не силён в эпитетах, мой дорогой.

    — Алкмена · книга
15. «

    ... Уходить — это он умеет...

    ... Уходить — это он умеет...

    — Безумная · книга
16. «

    Трудно даже вообразить, сколько всего надо сделать в комнате, куда уже двадцать лет не входил ни один мужчина. Вы разберётесь с цепочкой от жалюзи, я смогу их наконец поднять, и днём у меня станет светло. Потом вы займётесь шкафом, вынете из него зеркало, чтобы на меня больше не смотрела жуткая уродина. Вытащите приманку из мышеловки: пружина слишком туга для меня; к тому же я всё равно не могу достать оттуда мышь.

    Трудно даже вообразить, сколько всего надо сделать в комнате, куда уже двадцать лет не входил ни один мужчина. Вы разберётесь с цепочкой от жалюзи, я смогу их наконец поднять, и днём у меня станет светло. Потом вы займётесь шкафом, вынете из него зеркало, чтобы на меня больше не смотрела жуткая уродина. Вытащите приманку из мышеловки: пружина слишком туга для меня; к тому же я всё равно не могу достать оттуда мышь.

    — Безумная · книга
17. «

    Мир в целом болеет так же, как отдельный человек. Едва болезнь исчезает, как в неё перестают верить.

    Мир в целом болеет так же, как отдельный человек. Едва болезнь исчезает, как в неё перестают верить.

    — Орели · книга
18. «

    Брюнет, жгучий брюнет, а соски цвета абрикоса.

    Брюнет, жгучий брюнет, а соски цвета абрикоса.

    — Меркурий · книга
19. «

    И ещё я радуюсь, что родилась таким созданием, какое боги отнюдь не предусмотрели в своей программе.

    И ещё я радуюсь, что родилась таким созданием, какое боги отнюдь не предусмотрели в своей программе.

    — Алкмена · книга
20. «

    Я очень неуклюжа в любви.

    Я очень неуклюжа в любви.

    — Алкмена · книга