61 фраза Жоржа Санда для статуса

Подборка из 61 цитата Жоржа Санда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Есть тысячи причин для того, чтобы потерять любовь женщины, и всегда действует как раз та причина, которой ты не предвидел.

   Есть тысячи причин для того, чтобы потерять любовь женщины, и всегда действует как раз та причина, которой ты не предвидел.
2. «

   Любовь эгоистична, она зовет себе на помощь дружбу лишь в дни страданий.

   Любовь эгоистична, она зовет себе на помощь дружбу лишь в дни страданий.

   — Фернанда · книга
3. «

   Рассудок никогда не плачет, это не его дело, а сердце никогда не рассуждает — оно не для этого нам дано.

   Рассудок никогда не плачет, это не его дело, а сердце никогда не рассуждает — оно не для этого нам дано.
4. «

   Наше счастье всегда зависит от нас самих, и часто нужно только протянуть руку, чтобы схватить его.

   Наше счастье всегда зависит от нас самих, и часто нужно только протянуть руку, чтобы схватить его.

   — сэр Ральф · книга
5. «

   Любовь, как и всё, что происходит с человеком в жизни, многому учит.

   Любовь, как и всё, что происходит с человеком в жизни, многому учит.
6. «

   Человек, искушённый в любви, скорее жаждет понравиться, чем полюбить.

   Человек, искушённый в любви, скорее жаждет понравиться, чем полюбить.
7. «

   Я всегда мечтала, чтобы жить в пустыне, и каждый, кто мечтал об этом в детстве, признается, что у него была точно такая же мечта. Но поверьте мне, братья, что у нас слишком любящие сердца, чтобы мы смогли обойтись друг без друга; и то, что нам остается делать, это переносить друг друга; мы как дети из одной утробы, которые шутливо препираются, ссорятся, даже дерутся, но не могут расстаться.

   Я всегда мечтала, чтобы жить в пустыне, и каждый, кто мечтал об этом в детстве, признается, что у него была точно такая же мечта. Но поверьте мне, братья, что у нас слишком любящие сердца, чтобы мы смогли обойтись друг без друга; и то, что нам остается делать, это переносить друг друга; мы как дети из одной утробы, которые шутливо препираются, ссорятся, даже дерутся, но не могут расстаться.

   — Зима на Майорке · книга
8. «

   Самое сладостное из человеческих чувств — то, что питается слабостями и ошибками в той же мере, как величием и подвигом, что свойственно любому возрасту, зарождается в нас с первым ощущением бытия и кончается вместе с нашей жизнью; чувство, которое поистине удваивает и расширяет наше существование, возрождается из пепла и, казалось, исчезнувшее навсегда, вновь возникает, столь же прочное и нерушимое; чувство это, увы, не любовь; вы знаете сами — это дружба.

   Самое сладостное из человеческих чувств — то, что питается слабостями и ошибками в той же мере, как величием и подвигом, что свойственно любому возрасту, зарождается в нас с первым ощущением бытия и кончается вместе с нашей жизнью; чувство, которое поистине удваивает и расширяет наше существование, возрождается из пепла и, казалось, исчезнувшее навсегда, вновь возникает, столь же прочное и нерушимое; чувство это, увы, не любовь; вы знаете сами — это дружба.

   — Орас · книга
9. «

   Жалость — высшее доказательство презрения, которое женщина может дать своему бывшему возлюбленному.

   Жалость — высшее доказательство презрения, которое женщина может дать своему бывшему возлюбленному.
10. «

    Нет ничего менее поэтичного, чем человеческое совершенство.

    Нет ничего менее поэтичного, чем человеческое совершенство.

    — Лелия · книга
11. «

    Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.

    Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.
12. «

    Но женщина слаба и любопытна: тщеславие ослепляет её, суетные желания волнуют, причуды увлекают...

    Но женщина слаба и любопытна: тщеславие ослепляет её, суетные желания волнуют, причуды увлекают...

    — Консуэло · книга
13. «

    Но все же, сердце человека, даже самого слепого и невежественного, начинает азартно биться, когда он, волею случая или провидения, неожиданно чувствует себя вершителем судеб других.

    Но все же, сердце человека, даже самого слепого и невежественного, начинает азартно биться, когда он, волею случая или провидения, неожиданно чувствует себя вершителем судеб других.

    — Зима на Майорке · книга
14. «

    Ждать и, не дождавшись, умереть — неужели такова судьба всех тех, кто умеет страстно любить? Заставить ждать, заставить умереть от горя — неужели таков удел всех тех, кто гонится за призраком славы?

    Ждать и, не дождавшись, умереть — неужели такова судьба всех тех, кто умеет страстно любить? Заставить ждать, заставить умереть от горя — неужели таков удел всех тех, кто гонится за призраком славы?

    — Консуэло · книга
15. «

    Большое счастье, долгую страсть можно купить лишь ценой страдания.

    Большое счастье, долгую страсть можно купить лишь ценой страдания.

    — Сильвия · книга
16. «

    Смерть проходит между нами и, по видимости, разлучает нас только для того, чтобы соединить в вечности.

    Смерть проходит между нами и, по видимости, разлучает нас только для того, чтобы соединить в вечности.

    — Консуэло · книга
17. «

    Все мы привносим в любовь некоторую потребность властвовать над тем, кого любим, и это делает нас нетерпимыми к малейшей его вине.

    Все мы привносим в любовь некоторую потребность властвовать над тем, кого любим, и это делает нас нетерпимыми к малейшей его вине.

    — Странствующий подмастерье · книга
18. «

    Издали опасность всегда кажется страшнее, чем вблизи.

    Издали опасность всегда кажется страшнее, чем вблизи.

    — Октав · книга
19. «

    В обете девственности таится нечто враждебное и человеку, и обществу, но, отдаваясь без любви, женщина совершает акт ещё более чудовищный.

    В обете девственности таится нечто враждебное и человеку, и обществу, но, отдаваясь без любви, женщина совершает акт ещё более чудовищный.

    — Графиня Рудольштадт · книга
20. «

    Если бы все несчастные понимали и любили искусство настолько, то сами собой исчезли бы грязь, отчаяние, самоунижение и богачи не позволяли бы себе так попирать ногами и презирать бедняков.

    Если бы все несчастные понимали и любили искусство настолько, то сами собой исчезли бы грязь, отчаяние, самоунижение и богачи не позволяли бы себе так попирать ногами и презирать бедняков.

    — Консуэло · книга